Я жду, что он продолжит обсуждение. Он не продолжает. Отлично. Мы сидим в тишине, пока мистер Моррисон не объявляет, что пора делиться с группой, но прежде чем мы начинаем, я замечаю вдалеке знакомый автомобиль.

Внедорожник Мэгги.

– Мистер Моррисон? – прерываю я. – Извините, но, э–э, там моя тётя.

Он переводит взгляд на длинную подъездную дорожку перед главным зданием. И действительно, тетя Мэгги выходит из машины со стороны водителя. Её появление вызывает у меня приступ тревоги.

– Можно мне узнать, зачем она приехала? – спрашиваю я учителя.

Он кивает.

– Да, но если вам нужно уйти, убедитесь, что она правильно вас отписала в офисе…

Я уже спешу вперёд, закинув рюкзак на одно плечо.

– Мэгги! – кричу я, когда она приближается ко входу.

Она поворачивается, её губы сжаты в строгую прямую линию, а не в её фирменную лучезарную улыбку агента по недвижимости.

– О, дорогая. Я как раз собиралась зайти за тобой.

– Почему? – спрашиваю я, ещё не подойдя к ней.

Она улыбается, но улыбка натянутая. Настолько натянутая, что кажется, будто она вот–вот треснет.

– Дай мне просто отпросить тебя, и мы поговорим.

Она уходит, прежде чем я успеваю возразить, и скрывается в школе. Я не иду за ней. Я жду снаружи, и тревога в моей душе нарастает. Что бы это ни было, дело срочное, иначе она подождала бы, пока я вернусь домой.

Если только это не то, о чём она не хочет, чтобы знали Жасмин и Коннор… Да. Вероятно, так. Дома сложно поговорить наедине, не вызвав у них подозрений.

А если она не хочет, чтобы об этом узнали её собственные дети, то речь может идти только об одном.

О моём отце.

Я проглатываю тошноту, подступающую к горлу. Мэгги появляется через минуту, берёт меня под руку и ведёт к внедорожнику. Её улыбка всё ещё присутствует, хотя её края подрагивают, и как только мы садимся в машину, она полностью исчезает.

– Нам нужно поговорить, – говорит она.

– О чём?

Она кладёт руки на руль, но не пытается завести машину.

– После того как ты ушла в школу, мне позвонил Аарон Беркли из Нэшвилла. – Это имя мне смутно знакомо, но оно не вызывает у меня никаких ассоциаций, пока она не добавляет: – Адвокат твоего отца.

Внутри всё сжимается. Я даже не могу представить, что ему нужно, но я знаю, что это не к добру. Мой отец не связывался со мной с тех пор, как отправил то третье и последнее письмо, когда мне было четырнадцать. По крайней мере, я так думаю. После того как я разорвала письма, я сказала бабушке, что если он когда–нибудь попытается связаться со мной снова, мне это неинтересно.

Наверное, логично, что он сделает последнюю попытку перед тем, как покинуть этот мир.

Я уже собираюсь сказать адвокату, чтобы он шёл к чёрту, когда Мэгги продолжает тихим, бесстрастным голосом.

– Он хотел узнать, будешь ли ты присутствовать на казни.

Глава 10

Глава 10

Торн–укол

Меня выворачивает. В прямом смысле. Мне приходится сдерживать горячую волну рвоты, клокочущую в горле.

– Он... что?

Сострадательный взгляд тёти подтверждает – мне не послышалось.

– Нет, – выпаливаю я. – Зачем ему вообще спрашивать меня об этом?

И каким же больным, извращённым человеком я должна быть, если отвечу: Конечно! Отличный способ провести субботу!

– Я знаю, – спокойно говорит она. – Я так и сказала мистеру Беркли. Но мне показалось, что я должна передать это тебе, раз уж он твой отец. И адвокатам нужен ответ сегодня к полудню, потому что нужно организовать всё для процедуры.

– Зачем я им там нужна? Я несовершеннолетняя. Это вообще разрешено?

– Разрешено, да. И я не знаю, зачем, но подозреваю, что это потому, что тела так и не нашли. Они надеялись, что перед смертью он расскажет, где их спрятал. Но он не рассказал, и я думаю, их надежда в том, что если ты будешь там, возможно, он...

Она замолкает, но я могу заполнить пробелы. Возможно, у него проснётся сострадание, и он даст этим семьям покой.

Я в шоке смотрю прямо перед собой.

– Что ж, у тебя есть мой ответ. Это грёбаное «нет».

В наступившей тишине я решаю, что лучше пойду в школу, чем буду продолжать этот разговор.

– Это всё? – спрашиваю я напряжённым голосом. – Потому что у меня сейчас урок фотографии, и я не хочу его пропускать.

Когда она кивает, я тянусь к дверной ручке.

– Хорошего дня, дорогая...

Я закрываю дверь, прежде чем она успевает закончить. Я даже не могу притворяться вежливой сейчас. Каждый мой шаг эхом повторяет мысль: меня только что пригласили на казнь моего отца.

По спине пробегает дрожь, и мне приходится буквально стряхнуть её с себя. Я спешу внутрь и ныряю в офис, чтобы снова отметиться, хотя мы так и не покидали территорию школы.

За стойкой стоит старшеклассник – помощник директора. Парень азиатского происхождения, которого я уже видела на одном из своих уроков. Кажется, на уроке французского. У него неудачная стрижка: волосы на затылке торчат в разные стороны.

– Уже вернулась? – спрашивает он, ухмыляясь.