Мы остаёмся так, пока солнце не скрывается за холмами. Именно тогда я смотрю вниз и замечаю замки. Всего несколько, прикреплённых к сетчатому ограждению на краю моста.

– О, эй. Он похож на тот, что в...

– В Париже, – подсказывает он.

– Точно. Мост Искусств, – говорю я, вспоминая название.

– Это его Старлингская деревенская версия. – Он наклоняется и касается одного из замков. – У тебя есть лом? – шутит он.

– Что? – Я наклоняюсь и рассматриваю серебряный замок. Я различаю часть имени, написанного на нём фиолетовым: СОФИ.

София.

Внезапно до меня доходит.

– Погоди. Это твой и Софии?

Его ответная усмешка цинична.

– Скорее, Софии и Софии.

– Ты водил её сюда?

– Нет. Мы никогда не были здесь вместе. Я предлагал – хотел показать ей этот закат – но она всегда отказывалась. Жаловалась, что здесь слишком много жуков. Когда дело доходило до наших свиданий, у меня не было права голоса. – Он толкает замок рукой, прежде чем выпрямиться в полный рост. – Она прицепила его пару месяцев назад и прислала мне фото. Как будто это заставит меня передумать.

Я наклоняю голову и смотрю на него.

– Почему ты с ней расстался?

Эверетт поворачивается лицом к реке. Он опирается на перила, проводя пальцами по их зазубренному краю.

– Потому что я больше не мог этого выносить. Её. Все всегда думали, что мы будем вместе, но больше всех так считала София. Она принимала все решения, а я должен был подчиняться. Вначале это было мило – как она была поглощена нашими отношениями, – но я устал, что мной постоянно командовали. Я расстался с ней после выпускного прошлой весной. А она... – Он издаёт побеждённый вздох. – Мне кажется, она не хочет с этим смиряться. Думает, что у меня просто переходный период, и я вернусь к ней. Но я не вернусь. Всё кончено.

– Я вижу, что она всё ещё заботится о тебе.

– Нет. София заботится только о Софии. И о том, чтобы быть частью идеальной пары. Она всегда говорила, что у королевы должен быть король. Наверное, это я. Но я не хочу этого. Я хочу отречься от престола.

Я невольно смеюсь.

– В любом случае. – Он пожимает плечами. – Хватит о бывших. Я привёз тебя сюда не для того, чтобы говорить об этом.

– О чём ты хочешь поговорить?

– О тебе.

По мне пробегает беспокойство.

– Обо мне? Почему?

– Я имею в виду, я только что выложил все свои секреты. Твоя очередь. – Его голубые глаза пристально изучают меня.

Внезапно у меня пересыхают губы. Я облизываю их. А внутри все сжимается от недовольства таким поворотом разговора.

– У меня нет секретов, – легкомысленно отвечаю я. – На самом деле я довольно скучная.

– Я не верю.

– Это правда. Мой самый большой секрет – это, возможно, то, что я однажды покрасила волосы в чёрный? Это выглядело ужасно.

– Ладно. Хорошо. Будь упрямой. – Он обдумывает сказанное. – Что ты любишь? По–настоящему любишь.

– Э–э... – Я колеблюсь, сдерживая ответы, которые кажутся слишком близкими к настоящей мне, вещи, которые я не могу раскрыть. – Я люблю природу. Лес, озеро и тому подобное.

– «Лес, озеро и тому подобное», – передразнивает он. – Тебе нужны лучшие любимые вещи, Близнецы.

– Потому что твои любимые вещи такие оригинальные? О–о–о, футбол!

– Знаешь, что я люблю больше всего в мире? – Он делает паузу для драматического эффекта. – Пироги.

Я разражаюсь громким смехом, и это снова вызывает улыбку на лице Эверетта.

– Видишь? Это то, что мне нравится, – говорит он, наклоняясь ближе. – Когда ты так смеёшься – без фильтров, без попыток быть ироничной или крутой.

– Пытаюсь быть крутой? Извини, Эверест, но я вообще не пытаюсь. Я просто такая.

Мы остаёмся на мосту ещё немного, пока не становится слишком темно, и жуки действительно дают о себе знать. Эверетт предлагает посидеть в его пикапе, так что мы возвращаемся на стоянку, где он открывает мне дверцу и кланяется с небольшим изящным жестом, который заставляет меня хихикать.

Когда мы садимся в темный пикап, он заводит двигатель, и единственным источником света становится приборная панель. По радио играет медленная песня.

– О, мне нравится эта песня, – говорю я, и он делает её громче. Мы слушаем минуту, пока я наконец не вздыхаю и не смотрю на него. – Знаешь... ты не такой самовлюблённый качок, каким я тебя считала.

Он усмехается.

– Правда? Значит, мне удалось обмануть и тебя? Чёрт, я хорош.

Мы встречаемся взглядами на переднем сиденье, и он подается вперед, сокращая расстояние между нами. Он кладёт руку мне на затылок и касается губами моих губ. Когда я не сопротивляюсь, он покусывает мою нижнюю губу, и когда я размыкаю их, он углубляет поцелуй, встречаясь со мной языком. Сначала это медленный, нежный поцелуй, но проходит немного времени, и мы оба начинаем тяжело дышать.

Я уже начинаю входить во вкус, когда песня затихает и голос начинает зачитывать новости.