– Ты уверена, что всё хорошо? Хочешь поговорить об этом?

Это последнее, чего я хочу.

– Нет. Но спасибо.

Через две минуты она уже снова храпит. Я не могу уснуть. Вместо этого я смотрю сквозь жалюзи, как светлеет небо. Затем хватаю телефон и проверяю время. Едва шесть. Я решаю, что больше не усну, поэтому встаю, переодеваюсь в кофту и джинсы и выхожу на тропу.

Снаружи почти темно, но над головой виден узкий серп луны, и я уже хорошо знаю эту дорогу. Я нахожу место на скалах, откуда открывается вид на долину со Смоки–Маунтинс вдалеке, и жду восхода солнца.

Пока я жду, на тропинке раздаются шаги. Я узнаю их раньше, чем вижу самого человека, – это Эверетт.

Он замечает меня и расплывается в радостной улыбке.

– Привет, – говорит он, замедляя шаг. – Что ты тут делаешь так рано?

– Фотографирую, – машинально отвечаю я, прежде чем осознаю, какая я идиотка. Я была так потрясена этим сном, что забыла взять с собой фотоаппарат.

Он замечает это, и его улыбка становится шире. Но он не говорит об этом ни слова.

– Я надеялся увидеть тебя здесь.

– Правда? – Как бы я ни ценила то, что он не играет в игры, я сама не прочь в них поиграть. Потому что я не говорю ему, что приходила сюда почти каждое утро, тоже надеясь его увидеть. Я перестала искать своё ожерелье в этом лесу, но всё равно продолжаю возвращаться.

– Ага. Подумал, что ты, может, вышла на прогулку. Я хотел пригласить тебя на завтрак. Мой отец готовит блины.

– Мне нужно собираться в школу.

– Автобус будет только через два часа, – указывает он. – И если ты опоздаешь, я могу тебя подвезти.

Я колеблюсь. Его участок находится по соседству с Шипли, совсем недалеко. И после этой недели мне бы не помешало отвлечься.

– Я не знаю… – начинаю я, но он перебивает меня своей лёгкой улыбкой.

– Давай. У нас много еды, и собаки тебя полюбят.

Собаки. Это меня зацепило.

– Ладно, – сдаюсь я, – но я не могу оставаться надолго.

– Договорились.

Мы идём через лес в тишине, его присутствие странно успокаивает, несмотря ни на что. Вскоре тропа перестаёт быть похожей на тропу и больше напоминает сельскую местность. Мы проходим мимо идиллической деревянной беседки и старого колодца для желаний. Кострища. Несколько больших грядок в тени старых деревьев.

Снаружи дом Джеймса покрыт облупившейся белой краской, а скрипучее крыльцо выглядит так, будто пережило немало гроз. Боковой двор огорожен, и, когда мы подходим ближе, я слышу лай еще до того, как вижу собак.

Несколько из них бегут к забору, виляя хвостами, и я не могу не улыбнуться.

– Они все из приюта? – восклицаю я.

– Не–а, это временные постояльцы, – объясняет Эверетт. – Папин побочный бизнес. Они спят в вольерах. Наших спасённых животных встречают как королевских особ. Они в доме.

Когда мы заходим внутрь, я чувствую запах блинчиков и освежителя воздуха. А ещё едва уловимый запах мокрой собаки, но это не так уж плохо. В доме тесно, но не грязно. Стены увешаны семейными фотографиями, некоторая мебель исцарапана, несомненно, собаками.

Кстати, о собаках – они повсюду. Большие, маленькие и всех промежуточных размеров.

Первая собака, которая бежит ко мне, – лохматая помесь немецкой овчарки с одним висячим ухом. Её хвост виляет так сильно, что кажется, вот–вот взлетит. Эверетт говорит мне, что её зовут Макс, и по тому, как она прижимается ко мне, как только я её глажу, я понимаю, что она ласковая.

Затем проносится маленький бойкий терьер, его короткие ноги движутся так быстро, что он почти размывается.

– Это Рокет, – говорит Эверетт с ухмылкой. – В нём больше энергии, чем ума.

В углу на собачьей лежанке развалился большой старый золотистый ретривер с седой мордой.

– Это Белла, – говорит Эверетт, его голос смягчается. – Она с нами дольше всех. Спасённая с того времени, когда папа только открыл приют.

Есть ещё пара собак – коренастый бульдог по кличке Дюк, который довольно урчит, когда я чешу ему спину, и гладкий чёрный лабрадор по кличке Шэдоу, который наблюдает за всем спокойными, умными глазами. Собаки явно правят здесь – одеяла и игрушки разбросаны по полу гостиной, миски с водой стоят в каждом углу.

На кухне мы находим Джей–Пи, переворачивающего блины на плите. Его лицо озаряется, когда мы входим.

– Ну, привет, Райан!

Я неловко улыбаюсь, всё ещё не совсем уверенная, как себя вести с отцом Эверетта, особенно после странного напряжения между ним и моей тётей. Но он такой дружелюбный, что трудно не ответить взаимностью.

– Привет. Спасибо, что пригласили.

Джей–Пи отмахивается, ставя тарелку с блинами на стол.

– Ты всегда здесь желанная гостья. И теперь, когда я знаю, что ты любишь собак, я рад, что ты познакомишься с нашей командой.