Затем я поворачиваюсь, возможно, слишком резко, и вхожу в класс как раз в тот момент, когда звенит звонок. Чейз плюхается на свой стул, но по–прежнему смотрит в окно.

Я заставляю себя не задерживать на нем взгляд, но игнорировать его трудно. Он обладает той непринужденной сексуальностью, когда ему не нужно стараться, и все это знают. Он откидывается на стуле, вытягивая длинные ноги, на его губах играет лёгкая усмешка, будто он знает шутку, которую остальные не понимают.

Он внезапно поднимает голову, и его серебристо–серые глаза встречаются с моими. На мгновение у меня учащается пульс. Мне становится противно от самой себя. Он из тех парней, от которых внутри все переворачивается, даже если ты знаешь, что от него одни проблемы.

Я отвожу взгляд, думая о том, зачем я вообще на него пялилась. Чейз Хедлунд – плохая новость. Я слышала, что его отстранили за распитие алкоголя на территории школы.

Но каким–то образом мой взгляд снова возвращается к нему, и я вижу, что он смотрит на меня – не совсем улыбаясь, но уголок его губ слегка приподнят в чём–то похожем на насмешку. Затем он опускает взгляд к телефону, выгоняя меня из своей орбиты. В школе Либерти все телефоны должны были оставаться в шкафчиках, иначе их конфисковали бы. Здесь нам разрешают носить их с собой, но пользоваться можно только на обеде или вне класса. Очевидно, Чейзу плевать на правила, потому что он всё ещё листает ленту, когда учитель входит в класс.

Мистер Моррисон из тех учителей, которым нравится звук собственного голоса, особенно когда он читает отрывки из «Макбета». Не проходит много времени, как я перестаю его слушать, уставившись в окно. Я смотрю на трепещущие листья и покачивающиеся ветви деревьев. Всё вокруг такое зеленое. Я не жду с нетерпением, когда листья опадут. Когда ветви обнажатся и превратятся в корявые, искривленные скелеты. Мне кажется, что зимой Старлинг выглядит уродливо. Но когда дело касается природы, уродство может быть таким прекрасным. Мне не терпится поснимать лес, когда похолодает и...

– Райан? Чейз? Я вас не утомляю?

Я вздрагиваю, выныривая из своих мыслей, и вижу кривую улыбку мистера Моррисона.

– Не хотите поделиться, что такого увлекательного за этим окном? Учитывая, что вы оба смотрели в него последние десять минут? – Учитель звучит не сердито, а скорее заинтересованно.

Позади меня Чейз не произносит ни слова.

Я ёрзаю на месте, пожимая плечами.

– Я просто, э–э, любовалась деревьями, – бормочу я, вызывая несколько смешков одноклассников. – Там, похоже, спокойно.

Мистер Моррисон поворачивается к окну. Он молчит мгновение. Затем внезапно улыбается, обращаясь к классу.

– Знаете что? Я думаю, ты права, Райан. Там действительно спокойно. – Он хлопает в ладоши. – Так, народ, хватайте вещи. Мы переносим дискуссионную часть сегодняшнего урока на улицу.

– Охренеть! – кричит один из мальчиков, но тут же получает замечание за сквернословие.

По классу пробегает волна возбуждения, мы собираем книги и рюкзаки. Все внезапно обрадованы обещанием свежего воздуха.

Мы выходим на улицу, в зелёный двор, где мистер Моррисон разбивает всех на пары и даёт каждой паре тему для обсуждения. Он даёт нам десять минут на разговор в частном порядке, прежде чем мы должны будем поделиться с остальной группой.

Меня ставят в пару с Чейзом, полагаю, в наказание за наши мечтания.

Мы располагаемся в тени высокого дуба. Я неловко прислоняюсь к неровному стволу и вытягиваю ноги. Чейз садится в нескольких футах от меня, выглядя скучающим.

– Итак… – вздыхаю я. – Вина.

Потому что, конечно же, мистер Моррисон дал нам тему вины. У вселенной больное чувство юмора и сверхъестественная способность залезать тебе в душу и вытаскивать самые тёмные секреты.

С тех пор как я приехала в Старлинг, всё, что я чувствую, – это вина.

– Что с ней? – спрашивает Чейз.

– Мы должны поговорить о ней.

– Так говори.

Стиснув зубы, я открываю свою потрёпанную копию «Макбета» и пролистываю её.

– Я думаю… ну не знаю… пьеса показывает, как вина способна полностью уничтожить человека, да? Морально. Эмоционально. Вина Макбета разъедает его изнутри и заставляет совершать всё более и более ужасные поступки.

Чейз пожимает плечами.

– И леди Макбет тоже не может от неё убежать. Она, по сути, становится тенью самой себя.

– Никогда этого не понимал, – удивляет он меня. – Я никогда не чувствую вины.

– Чушь.

– Это правда. Если я облажаюсь, я не ношу этот груз с собой. Я принимаю это и двигаюсь дальше.

Я не могу сдержать смех, который вырывается наружу.

Чейз вскидывает бровь.

– Что?

– Ничего. Просто подумала, как это забавно. Ты тут сидишь и никогда не чувствуешь вины, а я тем временем чувствую вину за то, чего даже не делала. Типа, от имени других людей.

– Тебе стоило бы перестать это делать, – лениво говорит он.