Я не рассказывала Веро о Малакасе. То есть, ей известно о нём, но она не знает, что между нами что-то было – или, может быть, есть. Всё так сложно. Она знает, как мы добрались до Калифорнии. Честно говоря, кажется, что все здесь знают, как мы попали в Калифорнию. Всякий раз, когда меня с кем-то знакомят, у меня спрашивают:

– Так ты та самая девушка, которая сбежала от СД, прыгнув в реку?

Я всегда киваю с натянутой улыбкой. Река – это то, что им известно, но там было гораздо больше, чем просто река: поезда, ужасные сцены в пустыне, Томас утонул, Вулканомена забрали, Розу покалечили, беспилотники, голод, жажда, мама велит мне бежать… Но у меня больше ни о чём не спрашивают. Я была самой обыкновенной девушкой, которая сбежала, но теперь я Кондор.

Веро заметила, как у меня напрягаются плечи и сжимаются кулаки всякий раз, когда кто-нибудь говорит: "О да, наслышан о тебе..."

– Да они просто ноль без палочки, – шептала она себе под нос, когда такие уходят.

Было так приятно, что меня узнали, но тут же укол печали пронзал моё сердце. Именно так я раньше относилась к Малакасу. Я чувствовала, что меня видят, слышат и поддерживают. Теперь мне кажется, что я плыву без него в море незнакомцев.

Моя мантра тоже не приносит особого утешения в эти дни. Раньше я сосредотачивалась и злилась, когда произносила имена всех тех, кого у меня забрали СД, но теперь чувствую беспокойство и какой-то страх. Я боюсь не СД. Я боюсь, что не выполню поставленную задачу, напортачу, не получу нужные файлы, не защищу народ Калифорнии, подведу президента Моралес, генерала Чхве, пленников в лагерях, Дре, Веро, Эрни, маму – список можно продолжать и продолжать. Страх нарастает. Я не могу говорить об этом с Малакасом, потому что не могу упоминать об операции "Буря". Не могу говорить об этом с Веро, потому что, если она увидит мою неуверенность, то не захочет, чтобы я участвовала в задании. Таких слабаков, как я, я бы и сама не допустила до дела. Мне бы не хотелось, чтобы они были в команде, потому что из-за своей слабости будут всех нас подвергать опасности. Боже, неужели я представляю для всех опасность? Неужели из-за меня мы потерпим неудачу? Мысли закручиваются по спирали. Вопросы всё глубже и глубже погружают меня в отчаяние.

"Нет ничего невозможного с верой и любовью", – слышу я мамин шёпот. Но прямо сейчас у меня так много проблем с поиском веры и любви. Самое печальное, что если бы я могла просто признаться во всём маме и поговорить с ней, то она бы расставила все эти кусочки по местам.

Так она всегда делала с моей домашкой; так она делала, когда у меня случались срывы; так она делала всю мою жизнь. Сидя за столиком на кухне, окружённая своими алтарями Деве Марии, она рассеивала все мои тревоги и замешательства, туман страха или неуверенности. Она всегда находила дорогу вперёд, даже привезла меня и Эрни в Калифорнию после того, как её забрали СД. Она всегда говорила нам, что если мы будем вглядываться, то повсюду увидим чудеса. Обычно мы с Эрни просто закатывали глаза или кивали, чтобы ей стало лучше, но сейчас я отчаянно надеюсь, чтобы она оказалась права. Хотелось бы, чтобы она подала мне знак, что жива и что это путь вперёд.

Я смотрю на небо, на каменные стены, даже на свои руки, ища любой намёк на её присутствие.

– Вали, подъём! – стучит Дре в дверь моей казармы. – Нас ждут большие шишки.

Я вскакиваю с кровати и надеваю туфли.

– И чего им надо? – спрашиваю я.

– Без понятия. Найди Веро и как можно скорее отправляйтесь в зал Совета.

Он кличет Лизифри на весь коридор. Я бегу в соседнюю комнату и хватаю Веро. Через несколько минут мы оказываемся в зале Совета. Постоянные участники заседаний уже за столом. Мы были здесь так много раз, что все формальности забыты. Мы неделями ждали, когда агент в лагере подаст нам "зелёный свет" на начало операции.

Мы готовы настолько, насколько это возможно, знаем все свои сильные и слабые стороны. Много слабых сторон связано с местностью. Когда будем приближаться к лагерю, у нас будет не так много укрытий. Мы будем находиться посреди пустыни, где становимся беззащитными перед беспилотниками, часовыми, дикими животными и плохой погодой. Наши сильные стороны – это подготовка, элемент неожиданности и агент внутри. Система безопасности в трудовом лагере практически непробиваема, но наши хакеры способны творить чудеса. Они научились дистанционно отключать напряжение в стене. Как только шахта взорвётся, хакеры проникнут в операционную систему беспилотников и отключат им связь со штабом Других 49 Штатов. Пока мы выполняем свою задачу, солдаты СОЛИС нападут с другой стороны лагеря и освободят как можно больше заключённых, которых в трудовом лагере около 5 тысяч. СОЛИС планирует как можно быстрее переправить их обратно в Калифорнию.

Все понимают, что эта часть задания опасна. Большие грузовики будут до краёв заполнены людьми. Хотя возможно всё, мы делаем ставку на элемент внезапности и нарушение связи, чтобы выиграть достаточно времени для безопасного возвращения грузовиков в Калифорнию.

Пытаюсь сосредоточиться на наших сильных сторонах, но не могу избавиться от ощущения, что я – самое слабое звено.