Сомнение начинает закрадываться мне в сердце, дочка. Женщины продолжают приносить мне пригоршни аквалиния которые я зашиваю в ту робу. Роба уже полна. Но никак не получается придумать, как заставить метан скапливаться. Что ещё хуже, Рания начала кашлять – не так сильно, как Кенна или Нелини, но кашлять.

Рания снова описывает мне шахту – и кашляет. Сначала у неё першит в горле, но вскоре кажется, что лёгкое разрывается на части. Я даю ей единственное лекарство, которая у меня есть, от шахтёрского кашля: кусочек имбиря. Она немного посасывает его. Как только она перестаёт кашлять, я спрашиваю её:

– Тебе не трудно дышать там, внизу, из-за этого кашля?

– Иногда. Но там по дну идёт пара таких пластиковых труб с маленькими вентиляторами. Видимо, по ним воздух поступает в...

Мы поворачиваемся друг к другу, широко раскрыв глаза.

– Они подают воздух в шахту! – выпаливает она.

– Если воздух поступает внутрь, то он должен и выходить, – говорю я.

– Если перекрыть выход воздуха, метан тоже не выйдет. А если метан не выйдет...

Я крепко обнимаю Ранию. Она великолепна. Я говорю ей, что она спасает всех нас и что она снова найдёт любовь. Что всё будет возможно, когда она выберется отсюда!

Впервые с момента моего появления здесь я радуюсь будущему. Этой ночью я больше не испытываю страха. Вместо этого сердце переполняется энтузиазмом по поводу нашего плана. Я представляю, как в шахте происходит мощный взрыв, языки пламени взмывают в небо. Радостное возбуждение захлёстывает меня, когда я представляю, как СД в ужасе отступает. Слёзы радости наворачиваются на глаза при мысли, что Миши и Эстебан в сопровождении матерей сбегают из этого лагеря, рука об руку, навстречу освобождению.

Я представляю, как Иза учится писать на листе бумаги, а не на клочке грязи. Сердце сжимается. Надо найти, кто позаботится об Изе, потому что я не смогу сбежать с ней.

Дочка, такое нелегко сказать. У меня не получится смягчить удар или уменьшить боль.

Мне так жаль.

Я не увижу тебя по ту сторону этих стен и не выйду за пределы этой пустыни. Я не доберусь до Калифорнии.

Эту шахту можно взорвать только одним способом. Надо надеть робу и спуститься туда, а там поджечь, чтобы всё взлетело на воздух.

Да, я обещала тебе и Эрнесто, что мы снова будем вместе. Прости меня за то, что не смогу сдержать обещание. Однажды ты поймёшь, что я встала перед невозможным выбором. Жизнь в этом лагере смерти – это вообще не жизнь. Я решила что-то изменить, обрести свободу в сопротивлении, обрести собственное освобождение и освободить других.

Быть матерью – значит любить глубоко и бесконечно. Раскрыться и расшириться, увидеть мир заново твоими глазами. Чтобы моя любовь растянулась и окутала тебя в прошлом, настоящем и будущем.

Быть твоей матерью, Вали, быть матерью Эрнесто было и будет для меня величайшей честью.

Рания

Когда я увидела первые капли искусственного дождя, падающие с неба, то поняла, что нам конец. Собрались густые и плотные облака, которые нависли над местом жатвы коричневато-зелёной дымкой. Казалось, они потрескивают и от них идёт пар. А затем оттуда посыпались большие шипящие капли жидкости.

Заключённые в клетке закричали, как обычно. Я тоже закричала. Но когда первые капли упали на их кожу, они не обожглись и не растаяли.

Все остались живы.

Затем земля под ними потемнела – от влаги. Наверное, каждый наблюдавший за происходящим был ошеломлён и хранил молчание.

Потом из мегафонов СД раздался громкий торжествующий звук.

– Господи! – крикнул один из офицеров. – Блин, это же дождь!!!

Конечно, когда я стояла там, разрываясь между изумлением и ужасом, первое, о чём я подумала, было то, что если бы только Кенну забрали на жатву сегодня, она была бы ещё жива. Мы бы всё так же мечтали. Я бы проползла с ней через тысячу туннелей с нечистотами и никогда бы её не отпустила. Если бы только...

Но её уже с нами нет. Дюжину новых жертв медленно опустили и выпустили из клетки. Они были сбиты с толку и задыхались, но остались живы. И мне в голову пришла новая мысль. Да, осадки были небольшими и уже испарялись, так что это был не полный успех, но не было никаких сомнений в том, что это был крупный прорыв для СД. Производство такого безвредного дождя, как этот, изменит правила игры для Новой Американской Республики – и всего мира. Если Новая Американская Республика действительно открыла способ получения настоящих осадков, она укрепит своё место в качестве глобальной сверхдержавы.

И это означает… что будет с нами, заключёнными, добывающими этот аквалиний?

Или с Калифорнией, нашим единственным шансом на спасение?

Честно говоря, я больше не надеялась сажать деревья и есть манго в Калифорнии. У меня не осталось никого, с кем я могла бы поделиться этими или другими планами на будущее. Но когда СД разразились победным исполнением гимна, и все разбежались по сторонам, чтобы посмотреть на собирающиеся маленькие лужицы, я заметила Изу – она шлёпала по лужам.