Он хватает меня сзади за шею, как непослушную собаку, и швыряет в другой проход, который выглядит более надёжным. Там также патрулируют два офицера, так что не знаю, как проткну ещё одну трубку в эту смену, но всё равно чувствую себя немного победительницей.

– Кажется, я отключила один вентилятор, – говорю я вечером Лилиане.

– Один? – спрашивает она и прикусывает губу. Видно, что она разочарована. Или, может быть, закрадывается сомнение – в конце концов, план не такой уж простой. – Ладно, это только начало, – говорит она. – Ты молодец. Но... у нас не так много времени.

– Всё сложнее, чем я думала, – объясняю я.

– Да, ты молодец. Просто... заметила, что на сегодняшней жатве один беспилотник сломался?

– Ты имеешь в виду тот, что упала с неба? – переспрашиваю я.

– Да. Это был сигнал от СОЛИС, – вздыхает Лилиана. – Они выдвигаются на позиции и будут здесь завтра вечером.

– Завтра вечером?!

Это полностью меняет дело. Больше нет времени занимать самый незаметный угол или пробираться к ближайшему вентилятору. Нет времени связывать концы с концами или прощаться.

– И... что нам делать? – спрашиваю я.

– Ну, если завтра во время утренней смены сможешь продырявить ещё несколько труб, это будет замечательно, а затем… когда придёт время взрыва, позаботься об Изе. А потом... – в глазах Лилианы блестят слёзы, но она смахивает их кивком. – Потом просто не теряй веры.

Я стараюсь не думать обо всех вопросах и "что, если". Например, как СОЛИС вытащит всех нас отсюда? И как мы узнаем, что метана достаточно, чтобы вызвать химическую реакцию? Я так и не получила тех научных степеней, ради которых мои родители хотели, чтобы я поступил в колледж, но даже я знаю, что в этом эксперименте не хватает жизненно важных деталей.

И, конечно же, Лилиана об этом молчит, но я знаю наверняка: кажется, Лилиана планирует занести эту робу, полную аквалиния, в шахту. Либо она попытается её где-то спрятать. В любом случае, когда она подожжёт робу, то сгорит сама.

Как только я это представляю, всё тело начинает сотрясаться от дикого жара. Глаза слезятся, как будто я смотрю в это ревущее пламя; дым закрывает всё, что было раньше.

И я знаю, что не могу позволить Лилиане жертвовать собой. У неё есть дети, которые любят её и нуждаются в ней, которые, я уверена, отчаянно ищут её. Даже несмотря на то, что она велела мне позаботиться об Изе, я ничего не смогу предложить этой маленькой девочке, если мы выберемся отсюда живыми.

Я знаю это наверняка. Самый большой подарок, который я могу сделать любому из них, – это возможность обрести свободу.

Только я должна привести этот план в действие. Только я знаю эти скалы как свои пять пальцев – их уклоны и трещины, пещеры и провалы. Только я готова умереть за наше дело, потому что будет облегчением почувствовать, что, может быть, возможно...

Я помогу им выйти на свободу.

Я представляю, как Иза стоит перед настоящим классом, гордо произнося своё имя. Представляю, как Миши смеётся с мамой на скамейке в парке на солнышке. Я вижу радуги, завтрашний день и лёгкость, о которой мы с Кенной мечтали за пределами этих стен.

Я, конечно, ничего этого Лилиане не рассказываю. Вместо этого я обещаю, что буду верить.

Всё это правда. И когда я говорю это, Лилиана обнимает меня так крепко, что я чувствую, как наши сердца бьются одновременно, подпитывая друг друга, возможно, в последний раз.

Мне не спится той ночью – разум лихорадочно строит планы. На следующий день, как только нас отпускают на утреннюю смену, я прямиком направляюсь к первому вентилятору, который вижу без офицеров поблизости. Я бросаюсь к нему и пытаюсь проткнуть соединительную трубку как можно быстрее и тише. Ничего не получается. Я пытаюсь зажать трубку одной рукой, а другой вонзить ржавое лезвие. Волна боли пронзает меня, когда я вижу, что проделала дыру в ремне между двумя пальцами вместо оборудования.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы не застонать, и вытираю кровь о свою робу.

– Все на своих местах?

СД собираются разойтись во всех направлениях. Возможно, у меня есть ещё один шанс, если повезёт. Я в последний раз замахиваюсь на трубу, и она раскалывается с громким шумом. Я разворачиваюсь и делаю всё возможное, чтобы отвлечь внимание, колотя молотком по нескольким незакреплённым камням, пока на меня не начинает падать россыпь камешков.

– Какого...?

Затем я слышу щелчок одного из этих отвратительных робопсов, который хватает меня за робу и оттаскивает от падающих камней. Робопёс бросает меня перед двумя офицерами СД в центре ямы.

– Ты, кажется, разучилась работать инструментами? – говорит один из них. – Дай их сюда.

Он протягивает мне ладонь в перчатке, и у меня нет выбора, кроме как отдать кирку и молоток. Робопёс рычит всего в нескольких сантиметрах от моего лица.

– Вот так-то, – говорит другой офицер, медленно обходя меня. – Хватит устраивать тут обвалы. Поработай теперь голыми руками.

– Приступай, – добавляет первый офицер.