И Соня обратила внимание, что именно здесь стояли самые красивые особняки.

Издалека она увидела большие кованые ворота. За ними виднелся сад, где причудливыми фигурами возвышались довольно старые, судя по высоте, туи.

За всем этим великолепием высился огромный особняк. Белый, трёхэтажный, но высота окон была столь значительной, что он больше был похож на дворец.

«Интересно, кто там живёт?» — подумала Соня.

И когда карета остановилась у этих ворот, ей вдруг стало дурно.

— Касым Каюмович, не хотите же вы сказать, что это и есть мой дом? — спросила Соня.

Касым Каюмович развёл руками, стукнув чётками, которые держал в правой руке.

— Так и есть, Софья Александровна. Вот он, ваш особняк, родовое гнездо графов Паниных.

Соня смотрела на белоснежное трёхэтажное здание с грандиозным входом, украшенным шестью колоннами.

А уже когда вошли на территорию, тут у Сони пропал дар речи, когда она увидела хозяйственный флигель, людскую, выстроенную отдельно, и даже конюшню.

— Вот, Софья Александровна, глядите, поварня, — указал на отдельно стоящее здание Касым Каюмович, — а это вот конюшня, небольшая, на четырёх лошадок. Но, сами понимаете, — почему-то виновато произнёс он, как будто Соня сейчас разозлится, что конюшня маленькая, всё же в черте города, земля дорогая, да и, говорят, бабушка ваша сад хотела, вот и ограничила постройки.

Соня цену в своём времени на такое великолепие знала — сотни миллионов, и не в рублях. А вот сколько здесь это может стоить и есть ли кто-то кто был бы готов купить.

Потому что Соня сразу поняла, что ей с её нынешней финансовой ситуацией проживание в таком доме не потянуть, да и не нужно ей это.

— Сколько там комнат? — спросила она поверенного.

— Не знаю, точно, — пожал плечами Касым Каюмович, но вроде по документам двадцать или двадцать пять. Посмотреть?

— Нет—качнула головой Соня, для которой что двадцать, что двадцать пять было одинаково много.

Об этом она и сказала поверенному.

— Касым Каюмович, дом, конечно, отличный, но великоват для меня и дочери.

Они вошли внутрь. Там было пусто, но вскоре их вышли встречать трое, оказавшиеся приходящими слугами, которые поддерживали дом. Касым Каюмович объяснил, что приходящие люди поддерживают дом, чтобы он не остывал и чтобы не скапливалась пыль.

— А так, конечно, — сказал он, — ни кухарки, ни управляющего, ни лакеев — никого здесь нет. Всех надо нанимать.

— И сколько же человек на этот дом потребуется? — спросила Соня. — Наверное, не меньше десяти?

— Ну что вы! Минимум, пятнадцать, десять — это только тех, кто постоянно будет здесь проживать. Так-то содержать такой дом дорого, конечно.

А Соня подумала, что скоро зима и спросила:

— А дров сколько надо?

Касым Каюмович назвал количество. Когда Соня спросила, в каких это единицах, оказалось — в телегах.

Шесть телег на неделю!

«Я разорюсь прежде, чем проживу тут пару дней», — подумала Соня.

— Касым Каюмович, а во сколько обойдётся снять домик поменьше? Но тоже в хорошем и спокойном месте.

В Соне включился риелтор. Она уже серьёзно стала подумывать о продаже и о сдаче в аренду, если не найдётся никого, кто мог бы купить.

— Ну, снять, ежели хороший да каменный, рублей пятьсот-семьсот. А деревянный можно и за триста пятьдесят.

— А можно ли этот особняк продать? — осторожно спросила Соня.

И сразу получила возмущённый вздох от поверенного:

— Да что вы! Помилуйте, Софья Александровна! Кто же родовые особняки продаёт? Это ежели совсем беда! Да и там нужны особые бумаги, да разрешения.

— А ежели сдать? — переспросила Соня.

И вот тут Касым Каюмович оживился.

 — Вот это вы хороший вопрос задали, Софья Александровна. И я вам скажу, что это мы быстро можем сделать. Потому как из городских властей интересовались. Из канцелярии нового генерал-губернатора.

Услышав про генерал-губернатора, Соня снова напряглась.

— И чем же интересовались от генерал-губернатора? Моим особняком? — с подозрением спросила она.

— Ну, они вообще подыскивают. Потому как Андрею Ивановичу Волкову нужен особняк статусный. Приёмы, балы, опять же — по чину положено. А таких домов, как ваш, вы и сами видите, немного. А те, что есть, заняты.

— И за сколько же мы его можем сдать? — спросила Соня.

— Примерно за три, — Касым Каюмович бросил, как показалось Соне, хитрый взгляд, и уточнил:

 — Может за три с половиной тысячи рублей ассигнациями.

— В месяц? — переспросила Соня, вдруг осознав, что цен-то местных она совсем не знает.

— Нет, конечно! — возмущение в голосе поверенного было искренним. — В год.

Соня задумалась.