Это было более заманчиво, чем следовало. Джоанна была самой красивой девушкой, которую я когда-либо встречал, и войти в театр с ней под руку было очень приятно, тем более что последние три недели я наблюдал за тем, как Калхун делает то же самое. Я подумал, правду ли сказал Тобиас о том, что она согласилась. Самое смешное, что я действительно мог это видеть. Интуиция подсказывала мне, что Джоанна хотя бы немного заинтересована мной, хотя и знал, что это не обязательно приведет к каким-то действиям.

Я мог просто позвонить ей и спросить, но это было рискованно. До сих пор я не сделал ничего такого, за что меня могли бы осудить. Как только я решусь позвонить ей, то перейду черту. И все же это было заманчиво...

Я покачал головой. Нет. Затем взял свой телефон и отправил короткое сообщение Хендрику, в котором извинялся, что мне придется отменить встречу. Я нажал “Отправить” и сразу почувствовал себя лучше. Делать это за спиной Калхуна было отвратительно. Кроме того, я усвоил урок, что нельзя доверять Тобиасу. Он определенно пытался что-то провернуть, вопрос был только в том, что именно.

Что ж, пора это выяснить.

***

Ковент-Гарден по субботним вечерам - это настоящий улей. Мужчины и женщины толпятся на улицах, спеша перейти дорогу, толкая друг друга на тротуарах и забегая в рестораны и бары. Сегодня улицы были мокрыми от послеполуденного дождя, отражая желтые отблески фонарей, свисающих с проводов над головой. Бездомные ютились в подворотнях, выпрашивая милостыню у прохожих. Шум был постоянным, движение и крики смешивались в буйство звуков.

Я шел по мокрой мощеной улице, поеживаясь от холодного ветра, обдувавшего камни, пока в ночи не показались очертания Театра Святого Мартина, освещенного красным неоновым светом. Светящиеся оранжевые буквы на передней стене возвещали: “МЫШЕЛОВКА АГАТЫ КРИСТИ”. Я направился к боковому входу.

Девушка на входе была одета в элегантную жилетку и с бейджем на шее. Она отсканировала мой билет и сверилась со своим планшетом. "Здесь написано, что ваша ложа на двоих?"

"Сейчас придет мой друг", - ответил я ей.

"Просто чтобы вы знали, двери закрываются через пятнадцать минут после начала представления".

Я улыбнулся. "Это не будет проблемой".

Внутри театр был небольшой, с узкими извилистыми коридорами и толстыми коврами, которые приглушали звук. Мужчины и женщины проходили мимо, неся пластиковые стаканы, наполненные пивом и вином. Я поднялся по извилистой лестнице и нашел дверь с надписью "Ложа Б". Я не почувствовал никакой эссенции и не увидел никого, кто бы там находился.

Я подождал, пока коридор опустеет, затем активировал свой сигл невидимости и шагнул внутрь.

Ропот толпы подскочил в громкости, когда я вошел в ложу. Я очень давно не был в театре Вест-Энда, и первое, что меня поразило, - это то, как здесь красиво. Стены из полированного дерева, отражающего свет люстр, а плотные занавеси отделаны золотой тесьмой. Моя ложа находилась в правом дальнем углу, и я мог видеть головы всех людей в партере, которые передвигались и занимали свои места. Выглядело это потрясающе, и я несколько секунд любовался всем этим, прежде чем переключить свое внимание на саму ложу. Она была маленькой и уютной, с большим креслом и маленьким столиком. На столике стояли два бокала и ведерко со льдом.

Пора приступать к работе.

Я обыскал помещение, двигаясь медленно и осторожно, чтобы не нарушить невидимость. Сиденье было мягким и удобным, рассчитанным на двоих, а в ведерке для льда стояла бутылка шампанского. Я присел, чтобы заглянуть под кресло и стол, осмотрев их с нескольких сторон.

Ничего.

Я осмотрел театр в поисках тех, кто, как мне казалось, уделяет моей ложе необычное внимание, а затем перешел к осмотру самой ложи. Передний балкон и правая сторона были чисты, как и дверь. Левая стена...

На левой стене была камера.

Она была маленькой, сделанной из какого-то темного пластика, который сливался с тенями, и находилась на небольшом выступе чуть выше уровня пола. Ее было очень легко не заметить, особенно если в ложе был кто-то еще, кто отвлекал вас.

Я вздохнул. Так и знал. Я, черт возьми, так и знал. Я уже начал подумывать, не была ли вся эта история ложной тревогой, и Тобиас действительно хоть раз в жизни говорил правду. Но не очень-то в это верил, и это было именно то дерьмо, которого я от него ожидал.

И что теперь?

Я стоял и размышлял, пока последние люди входили в театр. Я не очень разбираюсь в камерах и видеонаблюдении - Киран у нас электронщик, - и не знал, записывает ли маленькая камера что-то на собственный жесткий диск или передает на какой-то приемник. Но был уверен, что тот, кто поставил эту штуку, захочет вернуть камеру. А значит, мне оставалось только ждать.

Я сел, чтобы сделать это.