Все пошло не по плану. Оказалось, что "Ритц" - это еще один отель высшего класса, но с гораздо более строгим дресс-кодом. Швейцар, взглянув на мои джинсы, флисовую куртку и кроссовки, отказался впустить меня, и на этот раз имя Джоанны не помогло. Я уже начал паниковать и был на грани того, чтобы попытаться использовать свой сигл невидимости, чтобы пробраться внутрь, когда появился Хендрик, с первого взгляда понял, что происходит, и сказал, чтобы я не беспокоился об этом. В его обязанности входила непосредственная охрана; моя работа заключалась в том, чтобы следить за всеми, кого я узнаю, и я мог делать это с таким же успехом, наблюдая за входной дверью. Так что я сделал все, как он сказал, стоя на холоде и чувствуя себя довольно незащищенным и смущенным. Когда Калхун и Джоанна наконец вышли из такси, я был уверен, что Калхун собирается что-то сказать, но он лишь слегка кивнул мне, поднимаясь по ступенькам отеля под руку с Джоанной. (швейцар пропустил их без единого слова).

Все это было довольно неприятно. Когда я встречался с Калхуном осенью, он сказал мне, что объяснит все ближе ко времени. Но не объяснил. Все, на что мне пришлось ориентироваться, - это указания Хендрика: будь начеку, если кого-то узнаешь, - и что это вообще значит? Предположительно, он говорил об Эшфордах, но мне не нравилось оставаться в неведении.

Через пару часов Калхун и Джоанна уехали (так и не сказав ни слова), а я встретился с Хендриком, который сказал мне, что все прошло хорошо и я могу отправляться домой. Я так и сделал, и в этот момент мне нужно было решить, какую почасовую оплату брать. Калхун велел мне прислать Клариссе счета, и первым моим инстинктом было попросить что-то вроде 10-15 фунтов в час - столько мне платили, когда я выполнял работу в баре. С другой стороны, я вспомнил, как Мария брала 100 фунтов в час за консультацию и, когда я возразил, сказала, что для эссенциального аналитика это мало.

Я долго ходил туда-сюда и в конце концов отправил счет, в котором указал 30 фунтов в час плюс дорожные расходы. Это было почти в три раза больше, чем мне платили на государственной службе, и остаток дня я прождал как на иголках, наполовину ожидая получить гневный отказ. Но все, что я получил, - это уведомление о том, что счет оплачен. Меня даже не стали допрашивать о количестве заявленных часов, что было совсем не похоже на ситуацию в Министерстве обороны, где мой начальник урезал мою зарплату за время, потраченное на обед. Может, Калхун и не хотел тратить время на разговоры со мной, но, по крайней мере, он не скупился.

С этого момента все вошло в привычное русло. Я сопровождал Калхуна и Джоанну еще на трех свиданиях (один ужин в ресторане, два похода в театр) и сумел раздобыть старую рубашку и брюки, благодаря которым меня хотя бы не останавливали на пороге, хотя взгляды все равно привлекал. Я беспокоился, что от меня будут требовать проверки на наличие бомб, убийц или чего-то в этом роде, но Хендрик объяснил мне, что с этим он разберется, а моя задача - быть начеку, и, да, это означало присматривать конкретно за Эшфордами. Так что у меня вошло в привычку узнавать об этом месте в Интернете, приходить немного раньше, чтобы прогуляться, а затем бродить по окрестностям, пока не приезжали Калхун и Джоанна. На самом деле это не слишком отличалось от работы охранником в баре, за исключением детей, курящих косяки, и жутких парней, пытающихся схватить меня за задницу.

Тем не менее, хотя это было не так уж далеко от работы в баре, различия все же были. Это был не первый раз, когда я видел мир, в котором жил жили Эшфорды и Джоанна, но впервые столкнулся с ним вплотную. И когда ты сталкиваешься с чем-то на некоторое время, то начинаешь кое-что замечать.

Полагаю, для кого-то это было бы забавно. Свидания, на которые Калхун водил Джоанну, были из тех, о которых мечтали девочки из моей старой школы, а парни из моей старой школы жалели, что у них нет денег. Сверкающие автомобили, из которых Калхун выходил, а потом обходил их, чтобы взять Джоанну за руку и помочь ей выйти. Отдельные ложи в театре, куда их проводил служитель. Специальный столик в ресторане, рядом с которым маячил официант. Они не ходили ни на какие мероприятия с красной ковровой дорожкой, но, куда бы ни пошли, персонал, казалось, относился к ним по-другому. Независимо от места, Калхуну достаточно было поднять руку, и в считанные секунды кто-нибудь оказывался рядом с ним. Это было окно в повседневную жизнь ультрабогатых людей, и, как я уже сказал, многие нашли бы это забавным.

А я - нет. Совсем.

Это было то дурацкое телешоу. То самое, которое я видел, когда шел на встречу с Джоанной, с ведущим ток-шоу, смеющимся над ценами на топливо. Потому что, конечно, люди, которые останавливались в таких отелях, могли позволить себе смеяться над ценами на топливо. Или над арендной платой, или над стоимостью еды, или над всем остальным, с чем мне приходилось сталкиваться каждый божий день. Они жили в этом сверкающем мире, где люди спешили решить любую их проблему, а мне приходилось каждую неделю проверять свой банковский баланс и делить его на арендную плату, чтобы понять, сколько месяцев у меня останется до того, как меня вышвырнут на улицу. Мне приходилось возвращаться домой и разбираться с этим каждый день, в то время как они тратили свое время на то, чтобы решить, какой ресторан с завышенными ценами посетить в следующий раз.