Феликс вздохнул. "Слушай, Стивен, позволь мне открыть тебе секрет, ладно? Все эти твои штучки с друкрафтом? Это просто еще один бизнес. У тебя есть парни, которые его добывают, парни, которые его обрабатывают, и парни, которые его продают. Неважно, что это - золото, выпивка или сим-карты. Это все просто товар".

"Но с друкрафтом можно делать все, что угодно", - воскликнул я. "Это реально".

"Да, и что? Если ты дашь немного аурума какому-нибудь случайному парню, сможет ли он что-нибудь сделать? Максимум, что он сможет, это продать его и заработать немного денег, прежде чем кто-нибудь его у него отберет".

Я открыл рот, чтобы ответить, но снова закрыл его.

Феликс махнул рукой. "Слушай, не волнуйся об этом. Тебе нужны связи, верно? Я могу подключить тебя. Но ты будешь мне должен, хорошо?"

"Да", - кивнул я, и я знал, что он говорил серьезно. Феликс по-своему честен, но он ничего не делает бесплатно. Мы поговорили еще немного, потом я извинился и ушел до прихода Кирана и Габриэля.

Я побрел домой, засунув руки в карманы. Я получил то, что хотел, но от слов Феликса мне стало не по себе. Потому что он был прав - для обычного друкрафтера, даже талантливого, получить доступ к Колодцу было довольно бесполезно. Я мог создавать свои собственные сиглы, но все больше понимал, насколько это редкость. Для подавляющего большинства людей лучшее, что они могли сделать, - это продать это... и мои отношения с корпорациями показали мне, насколько однобокими в итоге оказывались эти сделки.

Но даже если я и понимал, к чему клонит Феликс, то все равно считал, что он ошибается. Друкрафт был не просто чем-то, что можно купить и продать, или силой, которую можно использовать. Когда я использовал свое восприятие, практиковал упражнения по ченнелингу или формировал конструкт эссенции, мне казалось, что я прикасаюсь к чему-то более глубокому, чем те вещи, которые я видел изо дня в день. Я мог бы использовать это, чтобы зарабатывать на жизнь или защищаться, но мне казалось, что это не для этого, не совсем. Это казалось более важным.

Я вздохнул и отбросил все эти мысли. По крайней мере, сейчас зарабатывать на жизнь - это лучшее, на что я мог надеяться. Но, возможно, мне стоит еще раз взглянуть на те книги отца Хоука.

***

В перерывах между работой на Калхуна и разработкой нового сигла на меня давили два разных человека с помощью текстовых сообщений. Оба хотели меня видеть, и, похоже, ни один не хотел принимать отказ в качестве ответа. Одним из них был Байрон, а другой - моя мать.

Первой меня достала мать.

"Я слышала, ты помогаешь Калхуну?" - спросила она.

"В вашей семье новости распространяются быстро", - ответил я ей. Мы сидели на скамейке в парке возле моста из красного кирпича на Хите. Вокруг нас голые ветви деревьев тянулись к пасмурному зимнему небу. Дерево, на котором я сидел, было достаточно холодным, чтобы я задрожал.

"Нашей семье", - поправила меня мама.

Я посмотрел в сторону леса, пытаясь скрыть вспышку гнева. Теперь я был частью семьи?

"Так как же это произошло?" - спросила она, когда я промолчал.

Я не встречался с ней взглядом. "Калхун попросил меня".

Мама вопросительно посмотрела на меня. "И это все?"

"А что еще?"

"Как ты заставил его довериться тебе?"

"Я не заставлял. Он сам пришел ко мне".

Мать смотрела на меня несколько секунд, затем улыбнулась. “Так вот оно что?" Она покачала головой. "Калхун всегда так делал, с самого детства. Он просто решал, нравится ему кто-то или нет, и как только он принимал решение, его уже было не переубедить".

Я с интересом посмотрел на мать. Она, должно быть, знала Калхуна с детства, не так ли? Как ни странно, это успокаивало, когда она так говорила - дом Эшфордов становился больше похож на настоящую семью и меньше на...

"Но это хороший ход", - добавила она. "Папа уже дал понять, что серьезно настроен сделать Калхуна наследником. Попытка саботировать его на данном этапе выглядела бы так, будто ты работаешь против Дома. Помочь ему - это гораздо лучше".

Я вздохнул, мое настроение испортилось. И мы вернулись к нормальной жизни.

Мама слегка нахмурилась, заметив мое выражение лица. "Ты должен думать о таких вещах, Стивен".

"Почему тебя это волнует?"- спросил я. "Ты делала все возможное, чтобы держать меня подальше от семьи в течение двадцати лет, почему же теперь тебя вдруг стало волновать, что они думают обо мне?"

Моя мать замешкалась, ее рот слегка приоткрылся; казалось, она была застигнута врасплох, и на секунду показалась мне обнаженной и обиженной. Затем она отвела взгляд, уставившись в холодную землю. Я сделал то же самое. Минуту или две мы сидели молча.

"Я пыталась увидеться с тобой, - сказала мама.

Я удивленно посмотрел на нее.

"Это было через несколько лет после рождения Айседоры", - пояснила она. "Тебе было около семи лет".

"Ты сказала, что Чарльз не позволял тебе".