Свет погас, диктор попросил всех выключить мобильные телефоны, и занавес поднялся. Я сидел там, невидимый, и наблюдал за представлением. Сигл невидимости приходилось держать активным, и в моих доспехах было трудно удобно сидеть, но я все равно наслаждался спектаклем. Я был в театре всего несколько раз в жизни, и никогда не сидел в таких креслах. Мне не удалось вычислить убийцу, но я уловил намек на то, что люди не те, за кого себя выдают, так что финальный поворот не показался мне взявшимся из ниоткуда. Во время антракта в дверь постучали, и в комнату просунул голову служитель театра, в легком замешательстве оглядел пустую ложу и удалился. В остальном меня никто не потревожил.

Спектакль закончился, и зажегся свет. В зале начались разговоры, зрители встали и начали выходить. У выходов образовались очереди, сначала длинные, потом более короткие. Театр опустел, пока в нем не осталась дюжина человек, потом восемь, потом три, потом ни одного.

Я оставался незамеченным. Появились уборщицы с черными мусорными мешками, собирая коробки из-под мороженого и пластиковые стаканчики. Откуда-то доносилось жужжание пылесоса. В конце концов уборщики ушли, и в театре воцарилась тишина.

Я ждал.

Спустя час после окончания спектакля я услышал тихие шаги в коридоре. Они были не первыми, но те, что я слышал, были резкими, а эти - более медленными, осторожными. Я выпрямился, насторожившись.

В дверь тихонько постучали.

Я поднялся на ноги - и замер. Я почувствовал присутствие эссенции, прямо в коридоре. Было трудно сказать наверняка из-за стены, но по ощущениям это была Материя.

Стук повторился.

Я отступил в угол ложи и замер. Дверь распахнулась.

Стоящий в дверях парень был, возможно, немного младше меня, ближе к возрасту Тобиаса. Он был хорошо одет, но с пронырливым взглядом, и, когда, прищурившись, оглядывал ложу, не замечая меня, был похож на мышь, пытающуюся решить, безопасно ли вылезать из своей норы. Видимо, решив, что так оно и есть, он проскользнул внутрь и закрыл за собой дверь.

Я изучал парня, проверяя, нет ли у него активных сиглов или эссенции. Ничего. Я взглянул в сторону коридора, но сигнатура Материи исчезла.

Парень с легким недоумением смотрел на бутылку шампанского и тающий лед. Через мгновение он отвернулся и, сделав пару шагов, наклонился, чтобы поднять камеру.

Я сбросил невидимость и подошел к нему сзади, как раз в тот момент, когда он поднялся, повернулся и оказался лицом к лицу со мной. Его глаза расширились, и он сдавленно вскрикнул.

Я улыбнулся.

Парень попытался проскочить мимо меня. Я схватил его и пустил эссенцию в свой силовой сигл; сила хлынула в мои мышцы, и я прижал его спиной к стене. "Нет", - хмыкнул.

"О черт, о черт", - пробормотал парень.

"Ага".

"Э-э, - заикнулся парень. "Это не то, чем кажется! Я не... я имею в виду, я работаю в театре, мы следим за ложами для..."

Я ударил его.

"Ой!" Парень схватился за ухо. "Какого хрена?"

"Попробуй еще раз", - сказал я ему.

"Я не шпионил! Я не знаю, чего ты хочешь!"

Я вздохнул, затем, продолжая удерживать парня одной рукой, поднял вторую руку так, чтобы он мог ее видеть. Затем направил нить эссенции через световой сигл на мизинце, в результате чего возникло небольшое зловещее сине-белое свечение. "Еще раз солжешь мне, - сказал я ему, - и я тебя поджарю".

Мальчик уставился на светящийся сигл со страхом в глазах. "Ладно, ладно! Это была не моя идея! Это был Тобиас!"

"Конечно, это был Тобиас", - нетерпеливо сказал я. "Что он сказал?"

"Что придут двое, ты и эта девушка, и ему нужны снимки. Снимки и видео. Вот и все!"

"Какие снимки?"

Парень заколебался. Я усилил хватку.

"О, черт! Ладно, ладно! Он сказал, что хочет, чтобы все было откровенно".

"Так это он заказал шампанское? Или это был ты?"

"Это был он! Моя работа заключалась только в снимках, клянусь!"

Мне было интересно, было ли в той бутылке только шампанское или Тобиас добавил что-то еще. Я бы не стал отрицать этого. "Сколько он заплатил?"

Парень заколебался.

"Эх", - сказал я ему. "Если подумать, мне на самом деле все равно". Я отпустил парня. "Проваливай".

Он отскочил к двери, как только освободился. Затем взялся за ручку и заколебался, его взгляд метнулся к камере. Он выронил ее, когда я схватил его.

"Нет, ты не получишь ее обратно", - нахмурился я.

Парень скорчил гримасу и выбежал в коридор. Я услышал его торопливые шаги, когда дверь медленно закрывалась.

Вздохнув, я нагнулся, чтобы поднять камеру, а затем окинул взглядом затемненный театр. Он был тих и пуст.

Теперь было совершенно очевидно, в чем заключался план Тобиаса: сделать несколько наводящих на размышления фотографий со мной и Джоанной, и затем использовать их, чтобы поднять шумиху. Чарльз пригрозил лишить Тобиаса наследства, если тот попытается что-то предпринять, но Тобиас, вероятно, решил, что если в ложе буду я, то вина ляжет на меня. Возможно, он был прав.