Она прошла на нос лодки и стала там чем-то заниматься. Пока она стояла ко мне спиной, я открыл шкафчик под штурвалом и достал оттуда конверт. Я вытащил записку, которую дала ей Аннализ. Она была напечатана на обычной бумаге для принтера. Я поднес ее к светящимся циферблатам. Там было написано: "Делай все, что скажет тебе обладательница этого конверта, если хочешь снова увидеть своего сына живым".

Вот черт.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Когда мы пришвартовались в Эверетте, солнце уже вставало. К тому времени моя лодыжка распухла и невыносимо болела. Должно быть, она сломана. Идти я не мог, и Тэлботу с Капитаном пришлось практически нести меня до машины. Они уложили меня на кровать, и Тэлбот сел рядом. Он явно хотел что-то сказать, но благоразумно промолчал. По пути туда, куда мы направлялись, мы заехали в супермаркет. Пока мы ждали на парковке, я закрыла глаза и почти сразу же уснула. Я мгновенно проснулся, когда мы отъезжали от парковки.

Вскоре мы снова были в самолете и летели на юг. Я хотел поговорить с Капитаном, извиниться, но мне так и не представилось такой возможности. А потом стало слишком поздно, и я понял, что другого шанса у меня не будет. Я даже не знал ее настоящего имени. Я сидел в самолете, несчастный и уставший. Мне хотелось прилечь, но в самолете не было места. Рядом со мной сидела Аннализ. Она держала в руках пластиковый пакет с нарезанным мясом.

— Помнишь, как тяжело было залечивать те ожоги? Сломанные кости, это хуже.

Она была права.

Когда мы снова приземлились в Бербанке, меня трясло и подташнивало, но я снова мог ходить, а синяки прошли. Я поехал обратно в отель с Аннализ и Тэлботом, но не мог на них смотреть. Я был измотан, устал и злился на весь мир. Аннализ попросила Тэлбота отвезти нас к моему "Эскорту".

— Оставайся здесь, — сказала она ему. Тэлбот с грустью посмотрел на нас, когда мы вышли из машины и направились к моему автомобилю. Лодыжка совсем не болела. Она полностью зажила. Аннализа стояла у водительской двери. Жара изнуряла нас. — Ну, от него не было никакого толку.

— Он правильно сделал, что сбежал, босс, — сказал я. Я вздохнул. Я не хотел об этом говорить. — Ксилла дала ему бесполезное оружие. Он бы накормил хищника, и тогда у нас было бы две жертвы, чтобы привлечь их. Возможно, ты не всех убила своим зелёным огнём. — Она пожала плечами. Я её утомил. — Что дальше?

— То же, что и раньше: найдём твоего дружка Уолли Кинга. Я хочу, чтобы ты занялся этим. Вот. — Она вернула мне телефон. Быстрая проверка показала, что сделанные мной снимки были удалены. — Там мой номер. Позвони, когда нужно будет кого-нибудь прикончить.

— А как же хищники, которых он призывал?

— Уолли Кинг наш главный приоритет. Если я что-нибудь узнаю об этих снимках, дам тебе знать. А хищники… — Теперь вздохнула она. — Ты ведь знал этих людей, да? Если подтвердишь, что в них есть хищники, но не сможешь заставить себя их вылечить, дай мне их имена и адреса. — Я знал, что она имела в виду под словом "вылечить". — Я могу сделать это быстро, Рэй. — В ее голосе не было доброты, и я был рад этому. Женщина, которая передала капитану эту записку, не должна была изображать доброту.

Она повернулась и пошла обратно к своему фургону. Хотел ли я увидеть, как Аннализ превратит Фиделя в груду костей? Хотел ли я сидеть один в номере мотеля под рев телевизора, зная, что она где-то там убивает его или кого-то из них?

Черт возьми, нет.

Я поехал обратно в свой мотель.

Аннализ обещала рассказать мне, что она узнала о фотографиях Уолли. Раньше она никогда не предлагала мне делиться информацией без приглашения. Теперь, когда она доверяла мне, я хотел быть как можно дальше от нее.

Моя сумка все еще была в моей комнате; я была рада, что заплатила за неделю. Затем я принял душ и лег в кровать. Мне приснилась огромная толпа женщин, все они были клонами Капитана, рыдающими на коленях возле крошечных гробиков.

Когда я проснулся, было всего шесть утра. Из-за кондиционера в комнате было холодно, как в морозилке. От сухого воздуха у меня пересохло в горле. Я пошел в ванную и подставил руки под струю холодной воды. Прошлой ночью я чуть не умер. Казалось, что это такая мелочь. Я чуть не забыл ключи. Чуть не купил новые ботинки. Чуть не умер. Я посмотрел на свое лицо в зеркале, вспоминая, как меня сжимал коготь, и пытаясь представить, как оно будет выглядеть при свете.