Аннализ разожгла огонь в хижине, а потом я оперся на нее, пока мы спускались по длинной гравийной дороге. Я прыгал на одной ноге, она шла рядом, и мы двигались очень медленно. Это было утомительно, и я легко мог бы упасть, но черт с ним. Конечно, Аннализ могла бы нести меня так же легко, как я нес бы буханку хлеба, но и черт с ним. По дороге я показал ей фотографии рисунков из шкафа Уолли. Экран телефона освещал ее лицо, но я не мог разглядеть выражение. Я хотел спросить, было ли это новостью для нее или это были какие-то дурацкие конспирологические штучки, но побоялся, что она даст мне ответ, который я не хотел бы услышать.

Вместо этого я спросил, что нам следует предпринять в отношении этого места. Она сказала, что отправит отчет и попросит другого специалиста проверить это. Мы оставим круг нетронутым, чтобы местные жители не подходили к нам с расспросами, на случай, если мы что-то упустим в темноте. Она положила мой мобильный телефон к себе в карман.

Затем мы пересекли круг. Тэлбот поспешно вышел из-за деревьев и направился к нам.

— Я пытался увести их, — сказал он. Аннализ посмеялась над ним, но у меня не хватило духу. Если бы у меня были две здоровые ноги, я бы, возможно, побежал с ним. Ну, возможно, и нет, но это не значит, что это была плохая идея.

Он пристально посмотрел на меня.

— Я спас тебе жизнь.

Не успел я ответить, как из-за поворота показались фары. На крыше замигали проблесковые маячки. Я держал наготове призрачный нож, но рука Тэлбота метнулась к поясу сзади, этот жест я сразу узнал. Когда водительская дверь открылась, Тэлбот выхватил пистолет.

Я ударил его по руке левой рукой и толкнул так, что он потерял равновесие. Пистолет выстрелил, пуля ударила в каменистую землю перед машиной, и Тэлбот пошатнулся. Я бы упал, но Аннализ крепко держала меня за полу рубашки. Правой рукой я метнул призрачный нож.

Обычный лист бумаги упал бы к моим ногам, но мое заклинание полетело туда, куда я хотел. Оно взмыло вверх и пронеслось прямо между машиной и открытой водительской дверью как раз в тот момент, когда силуэт в дверном проеме потянулся за оружием.

Он не успел выстрелить. Я плохо его видел, но все равно попал в него. Пистолет выпал из его рук, он потянулся в салон и выключил фары. Аннализ отпустила мою рубашку, и я, подпрыгивая, подбежал к машине и схватился за капот.

— Убери это, — сказала Аннализ. Я знал, что она обращается не ко мне.

Я обошел машину спереди.

— Прости, — сказал силуэт.

— Повернись и закрой глаза, — сказал я ему. Он сделал. — Ты хорошо нас разглядел?

Я подобрал его пистолет, "Глок", и бросил в машину. Мой призрачный нож был рядом. Я потянулся за ним, и он скользнул в мою раскрытую ладонь. Я убрал его.

— Да, — ответил он.

— Все в порядке. Только больше так не делай. Позвони в пожарную часть. Они скоро приедут тушить пожар, и ты должен предупредить их, что внутри здания взрываются боеприпасы. Скажи им, чтобы пока держались подальше. И скажи, что здесь никого нет.

— Хорошо.

Он сделал это, пока я поворачивался к Аннализ и Тэлботу.

Я похлопал по крыше машины.

— На ней мы вернемся на пляж.

Аннализ пожала плечами. Она была не против. Тэлбот уставился на полицейского.

— Что ты с ним сделал?

Мы сели в машину. Я не мог вести из-за больной лодыжки, поэтому за руль сел Тэлбот, а я устроился на заднем сиденье рядом с констеблем Шейхолтером.

Так он представился. Ростом он был чуть ниже шести футов, а телосложением напоминал прыгуна в воду. У него были густые черные волосы и лицо, которое часто можно увидеть на обложках любовных романов. Он сидел рядом со мной, послушно не открывая глаз.

Мы так быстро доехали до парка, что чуть не пропустили поворот. Тэлбот заехал на парковку и остановился у деревянных перил. Перед нами раскинулся странный каменный пляж и темная вода.

Аннализ и Тэлбот вышли из машины. Я повернулся к констеблю.

— Пока не открывай глаза. Но слушай внимательно. Я не собираюсь надевать на тебя наручники или забирать у тебя пистолет. На самом деле я не собираюсь делать ничего такого, что дало бы тебе повод нас отпустить. Я хочу, чтобы ты досчитал до шестисот, а потом поехал обратно к пожару и занялся своими полицейскими делами. Никому не говори, что видел нас. Завтра ты всё вспомнишь, но не сможешь никому объяснить, почему позволил трём подозреваемым уйти с места поджога. И уж точно не сможешь объяснить это самому себе. Подумай, как это будет выглядеть, если ты попытаешься.

— Я понял.

— Начинай считать, — сказал я.

Он начал. Я, прихрамывая, выбрался из машины. Аннализ повела меня к заливу, и я с облегчением ступил в холодную-холодную воду.

Капитан ждала нас. Аннализ затащила нас в лодку, и мы отчалили. Я откинулся на спину рядом с Капитаном, растянулся на мягкой скамье и позволил прохладному ночному воздуху высушить мою одежду.

Примерно через час Капитан повернулась ко мне и попросила подержать штурвал.

— Не поворачивай его совсем, — сказала она, словно разговаривала с ребенком. — Вот так.

Я с трудом взобрался на место рулевого, превозмогая боль в лодыжке, и сделал, как она просила.