Хищники оказались в ловушке внутри закопанного круга, и, если Уолли был прав, они умирали с голоду. Они бы не отказались от еды, но вели себя осторожно. Мне нужно было заставить их немного потерять бдительность. Я отскочил от Аннализ, едва не упав. Я сделал глубокий вдох, чтобы расслабить плечи, и, лучше удерживая равновесие, вышел из-за дома. Я и раньше изображал приманку для Аннализ для этого и нужен был деревянный человек, но никогда не делал этого в образе раненой птицы. Хищники на краю гравийной дорожки, казалось, метались взад-вперед. Я не эксперт по живым сгусткам тьмы, но они выглядели взволнованными. Должно быть, охотничьи инстинкты не давали им покоя. Я снова прыгнул в их сторону и едва не потерял равновесие. Хищники двинулись ко мне, но потом остановились. Мне нужно было их отвлечь, чтобы Аннализ могла убить больше одного с помощью лент. Пока они были осторожны и держались на расстоянии, мы никогда не смогли бы убить их всех.

Мне пришло в голову, что я, возможно, неправильно все это понял. Что, если заклинание Уолли просто создало проход между нашим миром и Пустотой? Что, если мы столкнулись не с шестью хищниками, а с одним?

Один из когтей вынырнул из темноты передо мной. Теперь, когда мои глаза привыкли, я смог разглядеть их лучше, это были пять изогнутых фигур, заслонявших залитый лунным светом ландшафт позади них. И они приближались. Я пытался разглядеть того, кого искромсал своим призрачным ножом, но не смог.

Пятеро? Граница круга была не так уж далеко. Тэлбот уже должен был освободиться, или быть убит, и у хищника должно было быть достаточно времени, чтобы вернуться на холм.

У меня по спине побежали мурашки. Я повернулся к Аннализ как раз вовремя, чтобы увидеть, как темная фигура появилась на крыше разрушенного домика и упала на нее. У меня даже не было времени выкрикнуть предупреждение.

Шипение становилось все громче. Я снова обернулся и увидел, что на меня несутся другие хищники. Инстинктивно я отпрянул и, поскольку у меня была только одна здоровая нога, растянулся на камнях. Хищник вцепился в мою поврежденную лодыжку, и от боли я закричал высоким, постыдным голосом. Я сел, потянувшись раненой рукой к этому когтю и пожалев, что не переложил призрачный нож в левую руку. Другой хищник вцепился в мою вторую лодыжку. Они уже собирались разорвать меня на части, как цыпленка, но я взмахнул призрачным ножом и отсек коготь на раненой ноге. Если хищник и издал тот же скрежещущий звук, я его не услышал, потому что был слишком занят собственными криками, боль не утихала, а страх разрывал меня изнутри. Не успел я отмахнуться от когтя на левой ноге, как другой хищник вцепился в мою левую руку. Я замахнулся на него призрачным ножом и почувствовал, как что-то длинное и острое полоснуло меня по правому бицепсу, а еще один коготь едва не задел меня. Я высвободил руку, но давление на левую ногу было невыносимым, и я ничего не видела.

Что-то придавило меня к земле с левой стороны груди. Другой коготь схватил меня за правое запястье. Я все еще могла метнуть призрачный нож одним движением пальцев, но мне нужно было сосредоточиться, чтобы прицелиться, а они, черт возьми, уже разрывали меня на части. Коготь, прижатый к моей груди, скользнул выше, к лицу и шее, и это было уже слишком. Я не мог сосредоточиться. Они собирались меня убить, и мой мозг кричал: Вот оно, вот оно, о боже, слава тебе…

И тут меня окутало зеленое пламя. Заклинание "железные врата" под моей правой ключицей вспыхнуло от боли, защищая меня от чар Аннализ. Хищники тут же отпустили меня, и я прижал заклинание к груди. Оно было сделано из обычной ламинированной бумаги, а зеленый огонь Аннализ мог за считаные секунды сжечь человека дотла.

А потом огонь погас. Не было ни шипения, ни скрежещущего визга. Я заморгал, вглядываясь в темноту, но перед глазами все плыло. Неужели они все исчезли?

— Ты сильно ранен? — спросила Аннализ. Ее высокий забавный голос меня удивил, хотя и не должен был.

— Босс, я…

Меня начало трясти. Я снова был на волосок от смерти. Черт, неужели людям это нравится?

Я с трудом поднялся на колени.

— Думаю, я выживу, босс, но мне понадобится помощь.

Она схватила меня за левую руку и помогла встать. Хватка была болезненной, но я постарался скрыть боль. К утру моя левая лодыжка будет вся в синяках, опухнет и перестанет сгибаться.

Аннализ подвела меня к дереву на краю крошечной гравийной парковки.

— Ты их всех прикончила? — спросил я. В глазах у меня все еще немного двоилось, и я не был уверен, стоит ли мне сохранять бдительность.

— Ага, — сказала она, направляясь к дому. — Скоро мы тебя подлатаем. Молодец.

Хорошо. Комплимент. Я чуть не упал от неожиданности. Мой призрачный нож по-прежнему был у меня в руке и, насколько я мог судить в лунном свете, не пострадал. Я попытался понять, что это значит, что происходит с моими и ее заклинаниями. Был ли призрачный нож защищен моими железными воротами? Влиял ли ее зеленый огонь на все, кроме заклинаний? Или дело в чем-то другом? Я все прокручивал и прокручивал в голове эту мысль, лишь бы не думать о том мгновении облегчения, которое я испытал, когда решил, что сейчас умру.