В левом верхнем углу шкафа был рисунок земли. В нем была какая-то грубая энергия, это было некрасиво, но я мог видеть Флориду и восточную окраину Южной Америки вдоль одной стороны круга. С другой стороны, я мог видеть Западную Африку и Южную Европу. Две толстые черные линии пересекали континенты и океаны, как трещины в яичной скорлупе.

Справа от этого рисунка и немного ниже на стене был второй рисунок земли, но в то время как первый был сделан кем-то, кто не мог нарисовать идеальный круг от руки, этот, очевидно, должен был быть выпуклым и неправильной формы. Клубы пара окутывали большую часть планеты, словно покрывало из облаков, но что-то все же пробивалось сквозь них, что-то живое. Уолли нарисовал единственный глаз на лице, которое могло быть жидким или частично жидким, а в других местах поднималось что-то еще. Это были щупальца? Изгибы змеи?

Справа от этого рисунка и еще ниже на стене было грубое изображение города. На переднем плане ко мне бежали люди, в слепой панике вскинув руки над головой. На заднем плане возвышалось нечто, настолько огромное, что городские небоскребы рядом с ним казались огрызками карандашей рядом с ногой взрослого мужчины. У меня сложилось впечатление, что оно волочилось по земле, как язык, облизывающий леденец, а внутри него я видел поднимающиеся вверх объекты: здания, деревья и крошечных кричащих людей.

Последнее изображение было почти на уровне ковра, и поначалу его было трудно разглядеть в темном углу шкафа. Я опустился на четвереньки, чтобы рассмотреть его получше.

Солнце, предположительно наше Солнце, находилось в правом нижнем углу. Слева от него виднелось несколько размытых точек, и я не сразу понял, что это, должно быть, астероиды или обломки горных пород. Может быть, обломки Земли?

На левом краю этой картины было изображено нечто, что явно должно было находиться на переднем плане. Это был неровный кусок чего-то, который исчезал из виду слева, и я видел только его заднюю часть, волочившуюся за ним, как край мокрого белья. Внутри него, словно в ловушке внутри амебы, были люди, и они кричали изо всех сил. У меня сложилось впечатление, что они кричали уже давно и будут кричать еще целую вечность.

Я достал камеру, которую оставила мне Аннализ. Пришлось повозиться, но в конце концов я понял, как сделать снимок всех четырех фотографий вместе, а затем сделал крупный план каждой из них. Какого черта. Кому-то это может быть небезразлично.

На полу рядом с этим последним наброском лежала открытая книга. Это была тонкая книжка в твёрдом переплёте, одна из тех детских книжек, которые выходят сериями, и в каждой из них рассказывается о разных животных. На этой странице была изображена оса, откладывающая яйца внутри гусеницы, и, насколько я мог разобрать в тусклом свете, из подписи следовало, что из яиц вылупятся личинки, которые начнут питаться внутри живого существа.

Из книги торчал стикер. Уолли, должно быть, заложил страницу. Я поднял книгу с пола и пролистал её.

Тьма тут же начала сгущаться, как будто кто-то убавлял яркость. В то же время я услышал звук, похожий на шипение и треск электричества.

Черт. Когда я перекладывал книгу, то обнаружил на полу шкафа маленький символ. Теперь, когда заклинание было раскрыто, что-то вокруг меня начало пробуждаться.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Я снова накрыл сигил книгой. Не сработало. В комнате становилось все темнее, а шипение все громче. Я провел лезвием призрачного ножа по сигиле, разрубив заклинание пополам. Оно распалось на части, превратившись в струю черного пара и серо-стальных искр, но это не помогло.

Тьма стала осязаемой, как густеющий гель. Я прижался спиной к стене, отчаянно боясь оказаться в ловушке. В центре комнаты в воздухе висела темная линия, словно что-то невидимое заслоняло свет. Сверху она была тускло-черной, а ближе к полу становилась все более светло-серой. Она находилась между мной и дверью. С каждой секундой становилось все темнее, и линия медленно поднималась к лампочке. Внутри линии что-то зашевелилось. Затем из самого темного угла в комнату просунулась рука. Я дважды выстрелил в нее, чтобы не только подать сигнал Аннализ, но и ранить ее. Одна из пуль, должно быть, попала в цель, потому что существо отпрянуло.