Я поехал обратно к "Комнате снежного человека". Бар, конечно, был закрыт. Я припарковался в соседнем квартале и обошел здание снаружи. В стеклянной витрине не было пулевых отверстий. Ни одна пуля не попала в ту сторону. Я посмотрел на верхнюю часть двери: кто-то уже стер надпись "Комната снежного человека".

Я прошел в переулок, почти ожидая увидеть там клубы слезоточивого газа, но, конечно же, ничего не было. Даже запах выветрился.

Свет от фонаря над задней дверью бара давал достаточно света, чтобы я мог осмотреться, но сначала я помахал руками и поводил ногами вдоль стен на случай, если там стоит невидимый человек. Я никого не нашел.

В пожарной двери было с полдюжины пулевых отверстий. Я почти ничего не видел из-за стрельбы, но, похоже, пули летели в одном направлении, в сторону Арно.

Потом я заметил свое имя. Я подошел ближе к двери и увидел, что кто-то написал мое имя черным маркером. Там было написано: "Рэй любит зависать в "Перо и тиран" в любое время дня и ночи".

Я потрогал надпись, она не была влажной. Это могло быть граффити, оставленное недовольным посетителем, но формулировка наводила на мысль, что это послание для меня, на случай, если я вернусь. Арно никогда бы не допустил такой оплошности и не оставил бы сообщение там, где его могли увидеть копы, но, возможно, это сделал Бад или Робби.

Я вернулся к своей машине. Я знал, что люди могут искать адреса с помощью компьютеров или более дорогих телефонов, чем тот, который я выбросил, но мне пришлось довольствоваться телефонным справочником.

Я вернулся в свой номер в мотеле и нашел "Перо и тиран". Адрес был в Северном Голливуде, мне пришлось ехать обратно тем же путем, которым я приехал.

"Перо" оказалось просто дверью в бетонной коробке, и, конечно же, свет там не горел. Было уже больше пяти утра, но я все равно подошел к двери и заглянул в окно. Внутри было темно, хоть глаз выколи, если не считать одинокой пивной вывески.

Когда я обернулся, у обочины стояла полицейская машина, а в ней сидел полицейский и спрашивал, что я тут делаю. Я сказал, что потерял кредитную карту, и начал искать ее на тротуаре. Он хмыкнул, окинул меня взглядом и уехал, не пожелав удачи.

Когда он свернул за угол, я обошел здание и направился к задней части. Там стоял мусорный контейнер и несколько баков для вторсырья. За ними, у двери в подвал, сидел мексиканец с множеством татуировок, кривым носом и окладистой бородой. Он курил косяк, а на коленях у него лежал "Смит-Вессон" 45-го калибра. Он был так обдолбан, что почти впал в кому.

— Ты заблудился, — сказал он.

— Я ищу Робби. Это то самое место?

Он положил руку на оружие.

— Здесь нет никакого Робби.

— Моя ошибка, — сказал я и собрался уходить.

— эй! Я не говорил, что ты можешь идти. Кто ты такой?

Я обернулся и посмотрел ему в глаза. Прошло уже несколько лет с тех пор, как я вышел из тюрьмы и оставил эту жизнь позади, но я знал, что не стоит показывать страх или пытаться с кем-то подружиться.

— Я Рэй, — сказал я ровным голосом.

Он поджал губы, изображая задумчивость. Он и правда был под кайфом. Я на секунду задумался, смогу ли я его вырубить, если понадобится.

— Рэй Лилли?

— Верно.

Он закатил глаза.

— Ну, мог бы и сразу сказать. Спускайся. Фидель тебя ждёт.

Фидель? Я не знал никого с таким именем. Но Стоунз махнул рукой в сторону двери в подвал, так что я подошёл к ней и открыл.

Из подвала лился свет и доносилась музыка, но не было слышно голосов. Я спустился по лестнице, и дверь за мной закрылась. Слева от меня стояли ещё двое молодых парней, оба татуированные и бородатые, как Стоунз. Бад и Саммер сидели на низком диване справа от меня. Робби стоял в дальнем конце комнаты с очень низкорослым и мускулистым мужчиной с бритой головой. Его тело было покрыто тюремными татуировками, в том числе на шее красовалась надпись "Головорез" готическими буквами.

И все смотрели на меня.

Робби улыбнулся.

— Рэй! Ты получил моё сообщение.

Он не пошёл мне навстречу, так что я сам направился к нему.

— Рад снова тебя видеть, Робби.

Его улыбка слегка померкла.

— Это больше не моё имя, чувак. И никогда не было моим. Меня зовут Фидель Роблес.

—Правда? Мы столько лет были знакомы, а ты так и не сказал мне свое настоящее имя?

Он пожал плечами и улыбнулся еще шире. У него были ровные белые зубы и круглое лицо. Он выглядел здоровее всех в нашей команде, включая меня.

— Мне было неловко, чувак. Родители назвали меня в честь врага Америки! О, нет! Какой позор! — Он рассмеялся, и я рассмеялся вместе с ним. — И вот однажды я понял, что у меня такая же смуглая кожа, как у Кастро, и отвратительная привычка брать вещи у богатых людей. Тогда я понял, что я тоже враг Америки. И горжусь этим.

 Я рассмеялся и протянул ему руку.

— Рад снова тебя видеть, Фидель.