— Я не скомпрометирована, — резко обрываю я его. Я верю в это, должна верить.

Его взгляд скользит по моему лицу, пытаясь прочесть признаки, как я делала с ним.

— Хорошо, — наконец говорит он. — Иначе это стало бы проблемой. Для тебя и для миссии.

— Я знаю, что поставлено на карту, Кал.

— Правда? — он ставит бокал и встаёт, приближаясь ко мне. Не угрожающе — просто ближе. — Потому что в тот момент, когда ты увязнешь слишком глубоко и не сможешь выплыть, мы можем не успеть вытащить тебя. Поняла?

— Более чем.

«Не оставляй никого позади» не относится к «НОС».

Он поднимает свою сумку, перекидывая её через плечо:

— Мне пора. Надо связаться с Байо, соблюсти все протокольные формальности. А может, просто прогуляюсь как турист. Давно не был в этом городе.

— Кал… — начинаю я, но останавливаюсь. Потому что хочу сказать: «Прости, что это оказался не ты».

— Я рад, что с тобой всё в порядке, Мия, — он замирает у двери, положив руку на ручку. — Правда. Когда ты пропала, я… — он качает головой. — Я просто рад, что с тобой всё в порядке.

Искренность в его голосе заставляет меня чувствовать себя самым ужасным человеком на свете.

— Я тоже, — тихо отвечаю я.

Он открывает дверь, но замирает.

— Да, вот ещё что, — говорит, не глядя на меня. — Что бы ни произошло за те три дня, что бы ни случилось раньше, что бы ты ни скрывала… просто… будь осторожна. Ладно? Такие люди, как Авангард, не влюбляются в таких, как мы. По-настоящему. А когда они узнают, кто мы… — он поворачивается, и выражение его лица невозможно прочесть. — Это никогда не заканчивается хорошо.

Затем он уходит, дверь закрывается, и звук эхом разносится по комнате, словно точка в конце предложения.

Такие люди, как Авангард, не влюбляются в таких, как мы.

Это никогда не заканчивается хорошо.

Я вспоминаю, как Авангард смотрел на меня после падения. Искренность в его голосе, когда он говорил, что мы начнём сначала. Хрупкую, невозможную вещь, которую мы пытаемся построить из обломков всего, что разрушили.

Кал ошибается.

Но стоя одна в гостиничном номере, я чувствую, как внутри разливается холод.

Что-то, очень похожее на сомнение.

Что, чёрт возьми, мне теперь делать?

ГЛАВА 38

ДЖУЛИЯ

Данные рассказывают историю, которую Джулия Ван Вин не хочет читать.

Она стоит перед стеной экранов в своей личной мониторинговой станции, скрестив руки, и наблюдает за тем, как в режиме реального времени прокручиваются бирюзовые цифры. Пульс Авангарда, уровень кортизола, все паттерны нейронной активности — всё это рисует картину человека, который разваливается на части.

«Он продержал эту чёртову женщину в своём пентхаусе три дня», — думает она с горечью, пытаясь бороться с волнами ревности, которые накатывают на неё. Она может не верить в ревность, но это чувство определённо верит в неё.

Она вызывает карту нейронов за последние семьдесят два часа, наблюдая, как паттерны пульсируют и меняются, словно живое существо. Кластер привязанности метастазировал, распространяясь по лимбической системе, как лоза.

Но больше всего её беспокоят другие показатели — маркеры агрессии неуклонно растут, пути собственничества загораются, как рождественские огни, тьма подступает всё ближе к поверхности с каждым часом.

Программирование борется с его эмоциональными реакциями.

И этот конфликт вызывает сбои.

Пробелы во времени в данных о местоположении. Моменты, когда его жизненные показатели резко падают, а затем без объяснения причин взлетают. Паттерны нейронной активности, которые не соответствуют ни одному базовому показателю в её файлах.

Он дестабилизируется. Быстрее, чем она ожидала.

И теперь она знает почему.

Сообщение от Дмитрия Волкова пришло три дня назад — любезность от старого партнёра из Минска, который увидел фотографии новой компаньонки Авангарда в таблоидах. Мия Бакстер, как называли её газеты. Но Дмитрий знал её под другим именем.

«Мотылёк. Она чуть не поймала меня в Минске. Я никогда не забываю лица, Джулия. Даже под другим париком».

Её настоящее имя до сих пор неизвестно, но известно, что Мия — оперативник УСО. Оружие, замаскированное под женщину, посланное, чтобы оценить, представляет ли создание Джулии угрозу.

Она знала это. Она знала всё это время, что Мия не та, за кого себя выдаёт, что она замышляет недоброе. И по какой-то причине она проигнорировала свои инстинкты. Потому что Авангард впервые в жизни казался счастливым, и она подумала, что будет великодушной, позволив ему это чувствовать, вместо того чтобы отнимать.

Когда она впервые услышала это от Дмитрия, она хотела, чтобы Мию убили. У неё было столько способов это устроить. Но потом, когда её эмоции улеглись и она смогла мыслить ясно, она поняла, что поспешные, безрассудные действия были бы упущенной возможностью.