Я смотрю на его руку. На его прекрасное, порочное лицо. На человека, который сбросил меня с здания и поймал прежде, чем я коснулась земли.

Я беру её.

Его пальцы смыкаются вокруг моих. Тёплые. Реальные. Живые.

Никто из нас больше ничего не говорит.

Возможно, говорить больше нечего.

ГЛАВА 37

МИЯ

Гостиничный номер кажется чужим, когда я стою в дверном проёме, разглядывая помещение, которого не видела три дня. Кровать заправлена — горничные здесь убирались, хотя на подушке нет мятной конфетки. Мой ноутбук стоит на столе там, где я его оставила, реквизит журналистки разложен как надо. Шторы задернуты от городских огней.

Всё выглядит точно так же, но ощущается иначе.

Потому что изменилась я.

Закрываю за собой дверь и прислоняюсь к ней, зажмурив глаза.

Моё тело ноет в местах, о существовании которых я забыла. Старые синяки со склада покрылись новыми — следы пальцев на бёдрах, чувствительное место на горле там, где он удерживал меня на краю, и, уверена, есть ещё один на руке — след от того момента, когда он на огромной скорости влетел в меня, спасая от падения.

Чёрт возьми. Я всегда шутила, что у агентов девять жизней, как у кошек, но у меня, похоже, осталась последняя.

Отхожу от двери и направляюсь в ванную. В зеркале отражается женщина, которую я едва узнаю. Тёмные круги под глазами, россыпь едва заметных синяков, волосы спутаны от ветра на крыше, губы припухшие от поцелуев мужчины, который сбросил меня со здания и трахнул до того, как я коснулась земли.

Я выгляжу совершенно разрушенной.

Я выгляжу абсолютно живой.

Снимаю одежду и встаю под душ. Вода восхитительно горячая, и я стою под ней, пока кожа не порозовеет, пока тепло не проникнет в кости, пока не смогу притвориться, что смываю всё случившееся.

Выйдя, я заворачиваюсь в гостиничный халат и сажусь на край кровати, уставившись на свой телефон.

Нужно связаться с Байо. Протокол требует этого. Три дня радиомолчания — три дня с тех пор, как Авангард вырвал мои серёжки и проглотил мою связь, как долбаный безумец — и моя команда действовала вслепую.

Они, должно быть, сходят с ума от беспокойства.

Мой палец колеблется над контактом Байо. Я думаю, что сказать. Как преподнести. История, которую мы с Авангардом обсудили перед моим уходом из пентхауса, сидя друг напротив друга, словно два генерала, договаривающиеся о прекращении огня.

«Скажи им, что была со мной. Что всё стало сложным. Что нужно было уйти в тень, чтобы сохранить прикрытие».

«А если они не поверят?»

«Заставь их поверить. Я знаю, как хорошо ты умеешь врать».

Легко ему говорить. Не ему смотреть Байо в глаза и лгать о том, что действительно важно.

Я нажимаю кнопку вызова.

Байо отвечает после первого гудка.

— Мия, — его голос наполнен равным количеством облегчения и ярости. — Где, чёрт возьми, ты была, loca?

Я улыбаюсь его имитации Джейкоба из «Сумерек». Он не сильно зол.

— Я в порядке, Байо.

— Я не это спросил.

Я закрываю глаза, выдавливая ложь:

— Я была с Авангардом. Всё стало… сложным. Пришлось уйти в тень на несколько дней.

Молчание в трубке. Я представляю его в убежище, окружённого мониторами, с напряжённой челюстью от усилия не кричать.

— Сложным, — повторяет он. — Ты три дня молчала, потому что всё стало сложным?

— Он нашёл серёжки. Начал задавать вопросы о технологии. Я не могла рисковать.

— И ты не могла найти другой способ связаться с нами? Другой телефон? Даже почтового голубя?

— Байо…

— Ты знаешь, что для нас значат три дня. Кэт хотела штурмовать его здание. Мне пришлось отговаривать её четыре раза. Она не смогла бы сделать это, не попавшись и не устроив международный инцидент.

Вина скручивается в груди.

— Прости. Я должна была найти способ.

— Да. Должна была, — пауза. — Ты ранена?

— Нет.

— Твоё прикрытие сохранено?

Ложь застревает в горле.

— Да.

Очередное молчание, на этот раз более долгое. Когда он снова говорит, его голос тише. Меньше гнева, больше беспокойства.

— Что случилось, мисс Мия? Правда?

Я сама не знаю, чёрт возьми.

«Мы начнём сначала. Не как те, кем были раньше».

— Я справилась, — говорю я. — Это главное.

— М-м-м, — он не звучит убеждённым. — Нам нужно провести полноценный отчёт. Завтра. Мы ожидаем новостей от Манка. Я расшифровал и отправил запись, которую ты сделала на складе.

— Я буду там.

— И, Мия?

— Да?

— Не пропадай снова. Пожалуйста.

Это «пожалуйста» меня задевает. Я чувствую это.

— Не буду, — говорю я, и на этот раз говорю искренне.

— Или нам придётся отправить группу для твоей эвакуации.

— Принято.