Я заканчиваю звонок и бросаю телефон на кровать. Мои руки слегка дрожат — спад адреналина, истощение, накопившийся груз слишком многих лживых слов давит на грудь. Это первый раз, когда я по-настоящему солгала своей команде, и от этого у меня переворачивается желудок.

Мне нужен сон. Мне нужна еда. Мне нужна неделя в тёмной комнате, где никто не задаёт вопросов. Мне просто нужно побыть одной.

На следующее утро моё тело вынуждает меня поспать подольше, но даже проснувшись, я всё ещё чувствую напряжение. Поэтому я принимаю долгую ванну, вылив почти весь гель для душа из гостиничного флакона в воду. Я сижу там, отрешившись от всего, — это состояние, с которым я научилась не бороться. После того как агент переживает травмирующее событие, например, пленение, нам часто нужно время просто смотреть в стену и осмысливать произошедшее, не думая об этом активно.

Для меня это означает сидеть в ванне, пока я не превращусь в одну большую курагу, затем закутаться в халат и сделать то же самое на диване, хотя на этот раз с кофе и документальным фильмом о «Битлз», которому я уделяю лишь половину внимания. Я лежу так часами, поедая закуски из мини-бара, и разлагаюсь до тех пор, пока в моей голове почти ничего не остаётся, и я не становлюсь единым целым с подушками. Я страшусь момента, когда прозвенит будильник и придётся покинуть этот кокон ради доклада в убежище.

В дверь стучат.

Я замираю, ожидая, что кто-то скажет «уборка», но никто не говорит.

Это должен быть Авангард… но почему бы ему просто не появиться на моём балконе, как всегда?

Мой пульс учащается. Часть меня — та часть, которую я изо всех сил стараюсь игнорировать, — хочет, чтобы это был он. Хочет, чтобы он последовал за мной, передумал держать дистанцию, стоял по ту сторону двери с тем выражением глаз, которое заставляет меня забыть обо всём, чем я должна быть.

И осознание того, насколько громка эта часть, показывает, как чертовски близка я к тому, чтобы сдаться и бросить всё ради него.

Я подхожу к двери и смотрю в глазок.

У меня внутри всё опускается.

Это не Авангард.

Это Каллум.

Какого чёрта?

Я медленно открываю дверь, сохраняя нейтральное выражение лица, хотя мысли в моей голове мечутся. Он стоит в коридоре с спортивной сумкой на плече, выглядя точно так же, как я его помню — высокий, стройный, с копной тёмных волос, падающих на лоб. Морщина между бровями, появляющаяся, когда он волнуется.

И сейчас он явно волнуется.

— Привет, — говорит он.

— Э-э, привет, Кал, — я отступаю, пропуская его внутрь. — Что, чёрт возьми, ты здесь делаешь?

— Вот такое приветствие я получаю? — он ставит сумку, его взгляд быстро оценивает меня — гостиничный халат, влажные волосы, тёмные круги, которые я не смогла скрыть. Те едва заметные синяки. — Ни «рад тебя видеть, Кал», ни «как долетел, Кал», ни…

— Как ты вообще узнал, в каком я номере… Кал?

— У меня свои способы, — он пожимает плечами, и я вижу, что он что-то скрывает. — Меня послал Манк.

— Манк послал тебя, — повторяю я, нахмурившись. — Прямо сюда? Зачем? В качестве подкрепления?

— В качестве поддержки. Ты же знаешь, есть разница, — он проходит дальше в комнату и оглядывается. — Милый номер. Видимо, журналистика платит лучше, чем я думал, — он поворачивается ко мне, и лёгкость исчезает из его голоса. — Мия, ты выглядишь ужасно.

— Ого, спасибо. Ты умеешь делать комплименты.

— Я серьёзно. Ты выглядишь… — он замолкает, подыскивая нужное слово. — Измотанной. Как будто тебя переехал грузовик, а потом вернулся и сделал это снова. Ты выглядишь чертовски разбитой. Без обид.

Я выгляжу разбитой, потому что меня разобрали на части и собрали неправильно.

— Без обид, конечно, — фыркаю я. — Миссия была непростой.

— Я так и понял. Три дня молчания — это не похоже на тебя.

— Байо тебе позвонил?

«Ты добрался сюда ужасно быстро, если так».

— Байо ещё не знает, что я здесь, — говорит он небрежно, но что-то в этой формулировке заставляет меня встрепенуться. — Хотел сначала увидеть тебя.

— А Байо вообще знает, что ты должен приехать? Кэт?

Пауза.

— Узнают.

Тревога нарастает. По стандартному протоколу Кал должен был сначала согласовать контакт с командой. Появление без предупреждения, прямой путь в мой отель вместо убежища — так дела не делаются.

Но это Кал. У нас есть история. Может, он просто хотел сначала увидеться со мной наедине, прежде чем станет неловко перед остальными. Может, он…

Чёрт. Он знает про Нейта, не так ли? Знает, как близко я подошла к цели. Вот почему он здесь. Он ревнует. Даже обижен.

— Тебе стоило позвонить, — говорю я, направляясь к мини-бару. Мне срочно нужна крепкая выпивка. — Я могла бы встретиться с тобой где-нибудь.

— И упустить шанс застать тебя в халате? Никогда.

Шутка не срабатывает, наши улыбки выходят натянутыми и неловкими.

Я наливаю два коньяка из мини-бутылок и протягиваю ему один бокал. Наши пальцы соприкасаются при передаче, и я ничего не чувствую. Ни искры, ни жара, только знакомое тепло старого друга.