«Ты можешь быть человеком, но в тебе нет человечности. Ты — оружие. Ты — вещь, которую создали в лаборатории и запрограммировали следовать приказам, и единственная причина, по которой ты думаешь, что у тебя есть чувства, — они хотели, чтобы ты так думал».

— Прекрати, — стону я, зажмуриваясь, но не знаю, к кому обращаюсь — к ней или к голосу. — Пожалуйста, просто прекрати.

Её рука опускается.

Мы стоим между кроватью и окном, не двигаясь, не говоря ни слова. Звук нашего дыхания заполняет комнату. Я слышу, как быстро бьётся её сердце — то ли от страха, то ли это моё собственное сердце стучит так громко, потому что я тоже боюсь.

Затем я слышу что-то за дверью — где-то в коридоре открывается лифт. Шаги становятся всё ближе и ближе.

Мия хмурится, глядя на меня — она не слышит того, что слышу я, не знает, что кто-то приближается.

Стук в дверь.

Мия замирает.

Я киваю ей, словно говоря: «Лучше открой».

Мия подходит к двери и смотрит в глазок, а я отступаю в сторону, чтобы меня не было видно.

Кровь отливает от её лица, и я уже знаю, кто это.

— Это Кал, — шепчет она.

Несмотря на то, что я уже знаю — чувствую запах его одеколона «Armani», слышу размеренное биение его сердца — его присутствие взрывается в моей груди, как граната.

Он вернулся. Он вернулся к ней.

— Открой, — говорю я. Голос больше не похож на мой. Он чужой.

Мия не двигается, смотрит на меня своими огромными глазами. Качает головой.

— Открой дверь, Мия, — тихо говорю я. — Или это сделаю я.

Проходят секунды. Он стучит снова.

Я делаю движение к двери, но она кладёт руку на ручку и быстро открывает.

Кал стоит в коридоре, держа в руках маленькую коробочку с украшениями. Его взгляд сначала находит Мию — на его лице облегчение, затем замешательство от её выражения — а потом скользит мимо неё ко мне.

Облегчение исчезает.

— Кал, что ты здесь делаешь? — спрашивает Мия, её голос твёрд, несмотря на учащённое сердцебиение.

— Э-э, прости, мне нужно было отдать тебе это, э-э… — говорит он, протягивая коробочку, его взгляд мечется между мной и Мией.

Прежде чем Мия успевает что-либо сказать, я пересекаю комнату, выхватываю коробочку из его рук и открываю её.

Это пара серёжек.

И в этот момент что-то внутри меня дёргается, вырывается холодным и чёрным, обвивает всё моё тело изнутри наружу, пока я не могу нормально слышать, видеть, думать. Всё, что я чувствую — это ненависть. Всё, что я чувствую — это гнев.

Всё, что знаю — я должен сделать то, что мне велено.

Эта коробка внутри меня наконец-то открыта.

ГЛАВА 40

МИЯ

Я точно знаю момент, когда Нейт покидает своё тело.

Секунду назад он стоял, держа в руках коробочку Кала с моими новыми средствами связи, с напряжённой челюстью и глазами, пылающими ревнивой яростью, от которой я пыталась его отвлечь. А потом что-то меняется. Мышцы на его лице расслабляются. Свет в его глазах тускнеет, а затем полностью гаснет, словно кто-то задул свечу.

То, что осталось, — это не Нейт.

То, что осталось, улыбается.

А всё моё тело немеет.

— Тебе лучше уйти, — говорю я Калу странным, тонким голосом. — Прямо сейчас. Тебе нужно уйти.

Кал не двигается. Он наблюдает за Нейтом с сосредоточенной неподвижностью человека, который попал в засаду и понимает это. Его рука тянется к бедру, к оружию, которое, как я знаю, спрятано под курткой в кобуре.

— Мия, — осторожно произносит он, — отойди от него.

— Кал, просто уходи. Пожалуйста.

— Я не оставлю тебя здесь с…

Нейт смеётся — звук холодный, горький и слегка безумный.

— С кем? Со спасителем Америки? С её золотым мальчиком? Разве ты не знаешь, кто я такой? Я — самый безопасный человек на планете, Кал.

Он с преувеличенной осторожностью ставит коробочку на комод, его движения медленные и обдуманные. Когда он поворачивается к нам лицом, его улыбка становится шире, и это заставляет оцепенение захватить мою грудь, замораживая сердце на месте.

— Кал, — произносит он, пробуя имя на вкус. — Коллега. Друг. — Его голова наклоняется набок, по-птичьи и хищно, как у ястреба. — Тот, кто влюблён в неё.

Быстро Кал достаёт пистолет и наводит его на Нейта.

— Не двигайся, — его голос ровный, профессиональный, но я вижу, как на лбу выступает пот. Он знает, кто такой Нейт. Он читал досье. Он знает, что 9-миллиметровая пуля его не остановит, знает, что ничто, кроме прямого выстрела в ствол мозга, не сможет его замедлить, и даже это не гарантия. Но сейчас у Нейта нет костюма Авангарда и специальной защиты, и я знаю, что Кал готов рискнуть.

Нейт не вздрагивает от направленного на него оружия. Даже не смотрит на пистолет. Его глаза остаются прикованными к лицу Кала, эта жуткая улыбка не дрогнет.

— Давай, — говорит он. — Стреляй в меня. Посмотрю на твои попытки.