— У меня есть вопросы, — прошипел он. — И если ты ещё раз мне солжёшь, клянусь Богом, ты пожалеешь, что вообще переступила этот порог.

Ноги подкосились, и я рухнула на диван, сердце грохотало в ушах.

Я отравила клинок.

А теперь смерть была в руках Ли.

— Я прекрасно знаю, кто ты такая, — прорычал Ли. — Думала, твоя ложь тебя защитит? Я знаю, что ты монстр.

Он рванулся к столику, схватил потрёпанную картонную папку и сунул её мне прямо под нос. Дрожащими руками он резко раскрыл её. Внутри лежали осыпающиеся пожелтевшие страницы — мой дневник. Тот самый, который я пыталась сжечь в его камине, а теперь он был склеен обратно словно чудовищная головоломка из обрывков моей вины.

Холодный, удушающий ужас медленно охватил меня, пока я смотрела на обугленные остатки собственных признаний — доказательство всего, что я похоронила в пепле.

— Ты всего лишь лживая сука, — прорычал он дрожащим от ярости голосом. — Я нашёл твой дневник в камине. Ты правда думала, что сможешь уничтожить улики и выйти сухой из воды? — Ли яростно встряхнул папку, и страницы посыпались на пол словно мёртвые листья. — Я прочитал каждое слово. Я знаю твой план — забрать клинки и утопить этот мир в крови и хаосе. Ты — зло.

Сердце грохотало в груди. Я лихорадочно оглядела комнату, отчаянно пытаясь найти способ прекратить его нападки. Журнальный столик был завален пустыми пивными бутылками.

Не раздумывая, я схватила одну и швырнула через всю комнату. Она разлетелась о стену, и осколки стекла разлетелись во все стороны словно предупреждение.

— О, так ты пил? — закричала я, дрожа от ярости. — Вот как ты решил справиться с моим исчезновением? Заливал свою панику алкоголем, пока я там сражалась за выживание? Жалкое зрелище.

— Ты ошибаешься, сука, — заорал он, глаза пылали. — Чертовски ошибаешься. С меня хватит твоей лжи, твоих манипуляций и твоих грёбаных игр. Я защищу Оливию от любого плана, который ты там скрываешь, и клянусь тебе, я уничтожу тебя, даже если это будет последнее, что я сделаю. А теперь пошла нахуй из моего дома.

Его ярость обжигала воздух. Что-то в его голосе подсказывало мне: он говорил совершенно серьёзно.

Я не стала спорить. Я сбежала — дрожащая, едва дышащая, с бешено колотящимся сердцем — прямо к машине, всё ещё чувствуя на коже пепел собственных тайн.

Я уже собиралась открыть машину, когда увидела его.

На другой стороне улицы под фонарём стоял Учёный. Его лицо избороздили морщины — следы мудрости, возраста и, возможно, обмана. Он улыбался, словно мы были старыми друзьями, встретившимися вновь после целых жизней разлуки. Приближаясь, он размеренно постукивал тростью по асфальту.

По позвоночнику прокатилась холодная дрожь. Неужели я сама придумала исходившую от него угрозу? Неужели создала кошмар из ничего?

— Ты мешаешь мне двигаться дальше, — огрызнулась я. — Отойди. С меня хватит участия в твоём фарсе.

— Алина, — мягко произнёс он, — я всего лишь пытаюсь помочь.

— Помочь? — Я рванулась к нему, вспыхнув от ярости. — Страх и манипуляции ты называешь помощью? Ты запер меня в тюрьме из теней и паранойи, Учёный. — Я презрительно усмехнулась. — Ты и эта твоя жалкая маска интеллигентности и цивилизованности.

Одним резким движением я сорвала очки с его лица и переломила их пополам. Он отшатнулся, застигнутый врасплох. Прежде чем он успел отреагировать, я выхватила у него трость и швырнула её через дорогу.

Он пошатнулся, потеряв равновесие. На мгновение мне показалось, что он упадёт.

— Ты правда думаешь, я поверю, будто тебя послали не Бальтазар с Зарой? — выплюнула я. — Не оскорбляй мой интеллект. Но позволь мне кое-что прояснить — я тебя не боюсь.

Вся теплота исчезла с его лица. В глазах появился ледяной блеск.

— У меня есть имя, — произнёс он. — Лазарус.

Я рассмеялась — холодно, горько и презрительно.

— Лазарус. Как зловеще. Имя призрака. Или ты просто какой-то жалкий шарлатан, цепляющийся за мифы и дешёвые фокусы? — Я шагнула ближе, голос превратился в шипение. — Думаешь, сможешь меня запугать? Заставить подчиниться от страха? Подумай ещё раз. За мной присматривает кое-кто гораздо могущественнее тебя. Его зовут Сальваторе, и тебе до него далеко. Очень далеко. Так что уйди с моей дороги… или узнаешь, как ощущается настоящая сила.

Я развернулась и направилась к машине, каблуки грохотали по асфальту словно выстрелы, а его я оставила захлёбываться яростью, которую сама же и выпустила наружу.

Но тут его голос, резкий и холодный, вонзился мне в спину.

— Вот как? — произнёс Лазарус, и его слова рассекли ночь словно ледяной клинок. — Сальваторе пообещал тебе безопасность и спасение? — Он мрачно усмехнулся. — Поразительно. Правда. Я восхищён.

Я застыла.

А потом вспыхнул жар.