Сердце грохотало в груди, а я стояла неподвижно, разрываясь между желанием броситься обратно в магазин и необходимостью встретиться лицом к лицу с бурей, принявшей передо мной человеческий облик.

Бальтазар.

Каждая секунда растягивалась мучительно медленно, словно само время бросало мне вызов — сделать неправильный выбор.

По позвоночнику пробежал холодок, когда его ледяные голубые глаза встретились с моими — холодные и беспощадные. Губы искривились в презрительной усмешке, вся мягкость исчезла, оставив после себя лишь чистый яд.

— Подожди… пожалуйста, — сказала я сорвавшимся голосом, выставив перед собой ладони. — Я могу всё объяснить. Клянусь, я всё ещё люблю тебя. Только оказавшись вдали от тебя, я поняла насколько сильно.

Он шагнул вперёд — смертоносный, словно хищник, загоняющий добычу. Вокруг нас бушевала буря, но он шёл сквозь неё, будто она не могла его коснуться, словно даже дождь боялся его.

— Всё должно было быть именно так, — торопливо продолжила я, в голосе звучало отчаяние. — Если бы мы отправились на поиски вместе, мы… мы просто не смогли бы оторваться друг от друга.

Его глаза сузились, лицо исказилось от отвращения.

— «Мы просто не смогли бы оторваться друг от друга», — презрительно повторил он. — Прошедшее время.

А затем прошипел.

— Я ненавижу тебя. Я тебя презираю.

Эти слова что-то сломали внутри меня.

Они полоснули по груди словно осколки стекла и глубоко вонзились в сердце, которое всё ещё билось лишь ради него. Я попыталась вдохнуть сквозь боль, притвориться, будто она меня не сломала, но та отдавалась в каждой частичке моего тела — острая и неотступная.

И всё же — видит Бог — я по-прежнему жаждала его прикосновений.

Я проглотила боль и шагнула ближе.

— Мы можем найти дорогу назад. К тому, что у нас было. К тем, кем мы были.

И тут я увидела её.

Оливия.

Она стояла за витриной магазина, широко распахнув от ужаса глаза, и смотрела, как мы уничтожаем друг друга посреди бури. Призрак за стеклом, бессильный остановить последствия нашей катастрофы.

— Я сделаю всё, что угодно, — прошептала я. — Я всё исправлю.

Глаза Бальтазара вспыхнули, в них больше не было льда — теперь они пылали яростью. Руки по бокам сжались в кулаки и дрожали от усилия, с которым он сдерживал рвущуюся наружу жестокость.

— Сука, — процедил он. — Ты отняла у меня всё. Оставила после себя одну пустоту. А теперь ты за это заплатишь.

Я судорожно потянулась к сумочке, паника подступила к горлу словно желчь, но было уже слишком поздно.

Его рука сомкнулась на моей шее, пальцы словно железо.

— Я говорил, что убью тебя, — прорычал Бальтазар ядовитым шёпотом. — Ты лживая, двуличная сука, совсем как твой отец. Ты предала меня точно так же, как он. Вы все — лишь мерзкие извивающиеся змеи.

Его пальцы сжались сильнее. Я захрипела, судорожно хватая ртом воздух и царапая его запястье, пока зрение постепенно затуманивалось. Свободной рукой я отчаянно шарила в сумке, пытаясь найти хоть что-нибудь, что могло меня спасти.

Пальцы нащупали его.

Холодную, знакомую рукоять моего кинжала.

Дрожащей рукой я выхватила его и взмахнула, целясь ему в бок.

Но он оказался быстрее.

Одним плавным, беспощадным движением он вырвал клинок из моей руки — и глубоко вонзил его мне в грудь.

Боль взорвалась внутри меня.

Я рухнула на асфальт, воздух вышибло из лёгких, а под пальцами быстро растекалась тёплая кровь. Мир накренился, небо закружилось над головой, пока боль утаскивала меня в темноту.

Всё расплылось.

Всё плыло.

Я словно погружалась в сон — невесомо падая куда-то вниз. Сознание ускользало, отделяясь от тела, будто меня больше ничто не связывало с этой жизнью.

Сквозь туман донёсся голос Бальтазара — тихий и надломленный.

— Я любил тебя. Всем сердцем.

А потом — его губы.

Мягкие. Тёплые.

Они коснулись моих в нежном поцелуе, от которого рана заболела ещё сильнее. Его тело нависало надо мной, заслоняя от ветра, проносившегося по улице.

Почему всё такое размытое?

Грудь пронзила боль, и я услышала чей-то крик — надрывный, отчаянный.

Оливия?

Не бойся.

Сквозь пелену прорвался голос Джека, выкрикивающего моё имя. Его руки трясли меня за плечи. Вокруг толпились люди, голоса кричали, накладываясь друг на друга.

— Давление девяносто на пятьдесят!

— Пульс нестабильный — сатурация падает!

— Мы её теряем!

Я ускользала.

Нить за нитью моя хватка за жизнь слабела, истончаясь под притяжением небытия.

Так легко было бы сдаться. Перестать бороться. Позволить теням забрать меня.

Я так долго убегала от своей судьбы.

Но судьба не преследует вечно.

Она ждёт. И когда наносит удар, никогда не промахивается.

— Подключай дефибриллятор — живо! — рявкнул кто-то. — Начинай непрямой массаж!

Мне в грудь с силой упёрлись руки. Ребра взорвались дикой болью — кости трещали под каждым сильным толчком.