Тот самый мужчина, тот же призрак с бездушными серыми глазами, который уже смотрел на меня прежде, снова наблюдал за мной — спокойно, но угрожающе, и сама его фигура таила в себе опасность словно ловушка, готовая вот-вот захлопнуться.

Отчаяние обрушилось на меня словно удар молота.

Мужчина склонил голову набок, неодобрительно покачал ею и растворился в воздухе.

— Нет! — взревел я.

Я врезал кулаком в стену, раскрошив штукатурку и сломав костяшки пальцев. Стена осыпалась от удара. Я опустился на пол, поникнув плечами, и позволил тишине поглотить меня.

Мне нужен был план — хоть что-нибудь, что позволит снова обрести контроль. Я не мог продолжать в таком состоянии — измученный и беспомощный.

Когда дверь наконец снова со скрипом открылась, я только-только сумел перетащить себя на бугристый диван.

Скарлетт вошла, прихрамывая. Её пошатывало, правый глаз заплыл и почернел, одна сторона лица распухла. Из свежего пореза на лбу стекала кровь, при каждом движении она морщилась от боли. Она попыталась улыбнуться, но её глаза — те самые спокойные, тёплые карие глаза — были широко распахнуты от боли и страха.

Во мне вспыхнула ярость.

— Кто это с тобой сделал? — потребовал я.

Скарлетт замешкалась. Она опустила глаза, плечи ссутулились, словно ей хотелось исчезнуть, спрятаться внутри самой себя. Молчание затянулось — тяжёлое, хрупкое.

— Всё нормально, — прошептала она. — Мой бывший… он разозлился. Решил, что я встречаюсь с кем-то другим. Я в порядке.

Она не была в порядке. Глаз почти полностью заплыл. Из пореза на виске всё ещё сочилась кровь. Во мне вспыхнула ярость — холодная и расчётливая. Но прежде чем я успел ответить, в дверь яростно заколотили.

— Скарлетт! Открывай! — донёсся снаружи пьяный голос. — Я знаю, что он там!

Скарлетт повернулась ко мне, побледнев.

— Спрячьтесь, — сказала она дрожащим голосом.

Я не двинулся с места. Я не был каким-то жалким слабаком, который прячется по углам. Я был тьмой. Я был яростью. И собирался это доказать.

Я поднялся с дивана и с оглушительным грохотом распахнул дверь.

На пороге стоял здоровенный ублюдок, от которого разило выпивкой и яростью. Его взгляд остановился на мне, и лицо исказилось от злобы.

— Видишь? — процедил он. — Сука! Я так и знал. У тебя там мужик.

Я преодолел разделявшее нас расстояние за один вдох.

Моя рука сомкнулась на его горле, и я поднял его в воздух словно тряпичную куклу. Ноги беспомощно дёргались и скребли по дверному косяку, пока я втаскивал его в квартиру. Ярость на его лице сменилась неподдельным ужасом.

— Ебаный кусок дерьма, — прошипел я. — Ты посмел поднять руку на женщину? Посмел повышать голос в этом доме?

Его лицо побагровело. Рот открывался и закрывался словно у выброшенной на берег рыбы, но ни звука не вырвалось.

Позади меня закричала Скарлетт.

— Бальтазар, прекратите! Он пьян! Он того не стоит! Пожалуйста!

— Этому нет оправдания, — прорычал я. — Не после того, что он с тобой сделал.

Я захлопнул за собой дверь и выволок его в переулок.

Мусорные баки были переполнены гниющими отходами и битым стеклом. Самое подходящее место.

Там, под светом уличного фонаря, я прикончил его.

Его тёмная и слабая душа попыталась сопротивляться, когда я втянул её в себя. По венам пронеслась волна силы — очищающая, животворящая.

Я швырнул тело в мусорный контейнер словно ненужный хлам и поднял взгляд к звёздам, тяжело дыша.

Я всё ещё был тьмой — всё ещё клинком в ночи. И теперь я вновь вспомнил, на что именно способен.

Когда я вернулся, Скарлетт была в тесной ванной и промокала кровь на лице влажной тканью. Она не смотрела на меня.

— Что вы с ним сделали? — напряжённо спросила она.

— Этот человек больше не доставит тебе проблем, — ровно ответил я. — Я с ним поговорил. Скажем так, я предельно ясно дал понять, что возвращаться ему не стоит.

— Вы что? — Скарлетт застыла, с зажатой в руке мокрой тканью.

— Просто предупредил, — солгал я. — Пригрозил. Ничего больше.

Между нами повисло долгое, тяжёлое, тревожное молчание.

Я не мог здесь задерживаться — не в этом тесном, убогом мирке. Мне нужно было двигаться дальше. Найти Алину.

— Мне пора, — сказал я, уже направляясь к двери.

Скарлетт резко повернулась.

— Нет, пожалуйста. Останьтесь. Я помогу вам найти Алину. Обещаю.

На последнем слове её голос дрогнул. В глазах таился страх, но было там и нечто другое — возможно, чувство вины. Одиночество. Отчаянная потребность быть кому-то нужной.

Но я не мог остаться.

Она не была частью этой войны.

А если я останусь, то могу причинить ей вред.

Я задержал на ней взгляд ещё на одно короткое мгновение. Затем развернулся и ушёл, шагнув в холод ночи.

Её печальное лицо ещё долго стояло у меня перед глазами после того, как я растворился во тьме.

Но у меня была цель.