Он остановился.

Из-под снежного холма донёсся слабый плач.

Он рухнул на колени и принялся лихорадочно разгребать сугроб. И тогда из-под снега показалось лицо.

Фрейя.

Моя Фрейя.

В крови, дрожащая, но живая.

Она захныкала и потянулась к мужчине, а он крепко прижал её к себе, заключив её крошечное тельце в объятия. Не сказав ни слова, он развернулся и исчез в ночи, прочь от пылающих руин моего прошлого.

Я застыл.

У меня перехватило дыхание.

Колени подкосились.

— Моя Фрейя… — выдавил я, и её имя сорвалось с губ словно молитва. — Она… она выжила.

Из самой глубины моей души вырвался вопль — мучительный крик неверия, облегчения и надежды, которую я уже много лет не осмеливался испытывать.

Всё это время я считал её мёртвой.

Единственным доказательством был забрызганный кровью башмачок, погребённый в сугробе. Детский башмачок. Этого оказалось достаточно, чтобы навсегда оставить её лишь в воспоминаниях. И всё же… она выжила.

Я поднял взгляд к ночному небу, слёзы обжигали щёки, и прошептал благодарность звёздам за то, что они пощадили одну из моих дочерей, за Фрейю.

Мою Фрейю.

Последнее биение сердца моей потерянной семьи.

Её забрали в ту роковую ночь — вырвали из нашего дома под полной луной. И теперь, по какой-то невероятной прихоти судьбы, я знал, что она жива.

Мужчина, нёсший её, вдруг замер на полушаге, словно почувствовал моё присутствие. Медленно обернулся. Наши взгляды встретились.

Его взгляд пронзил меня насквозь — холодный, расчётливый, с нечеловеческой неподвижностью.

Он был не просто человеком.

В нём скрывалось нечто ещё. Нечто более тёмное. Разум, отточенный тайнами и тенями. По коже побежали мурашки. Инстинкты кричали об опасности. Но прежде чем я успел пошевелиться, он исчез.

Видение растворилось.

Я снова остался один в безмолвной ночи, пока снежинки лениво опускались на землю.

Но внутри меня что-то изменилось.

В груди вспыхнул единственный уголёк надежды. Фрейя была жива.

Кто её забрал? Где она теперь?

Ответов у меня не было. Но я знал, что должен сделать.

Моих дочерей больше не было.

Моя жена стала призраком.

Моё наследие было уничтожено огнём и предательством.

Но теперь — теперь появился шанс всё вернуть.

Зара сказала, что клинки способны вернуть их — кинжалы Солнца и Луны, обладающие силой пронзать границы времени. Я найду их. Я завладею ими.

Даже если ради этого придётся пролить кровь.

Даже если ради этого придётся выследить Алину и убить её.

Каким же глупцом я был, позволив страсти ослепить меня. Прикоснуться к дочери человека, убившего моих детей. В её венах течёт кровь Матиаса.

Больше никакого милосердия.

Никаких колебаний.

Только месть, подпитываемая яростью.

Я шёл за Алиной, и ни одна сила ни на земле, ни за её пределами не остановит меня на пути к возвращению моей семьи.

И к тому, чтобы навсегда уничтожить наследие Матиаса.

ГЛАВА 29

БАЛЬТАЗАР

 

Когда я прибыл в 1990 год, я возненавидел в нём абсолютно всё.

Визжащие машины, несущиеся по асфальтированным дорогам. Кричащие неоновые вывески. Непрерывное гудение электричества в воздухе. Этот мир был шумным, стремительным, пустым — совершенно чуждым всему, что я когда-то знал. Люди тоже вызывали у меня отвращение — вечно чем-то отвлечённые, ничего не замечающие вокруг. Это время было не для меня. Мне здесь не было места.

Я бродил по городу, наблюдая и приспосабливаясь. Мир казался лихорадочным сном — холодный металл, пластик, экраны и полное отсутствие неба в их глазах.

А потом я нашёл его.

Колледж МакМонт.

Владения Алины.

И там была она — моя жалкая Алина.

Я замер как вкопанный.

Она шла через университетский двор с царственной грацией, и казалось, сам мир расступался перед ней. Рядом увивались двое молодых мужчин с охапками книг в руках и обожанием в глазах. Она рассмеялась чему-то, что сказал один из них, и этот звук донёсся до меня словно отравленный мёд.

При виде неё во мне вспыхнуло нечто яростное.

Я шагнул вперёд, и грудь взорвалась болью.

Обжигающая боль пронзила рёбра. Я судорожно вдохнул и отшатнулся, вцепившись в рубашку, когда колени подогнулись. Перед глазами всё поплыло. Дыхание перехватило.

Я умирал.

Что происходило?

Я лихорадочно огляделся. Люди проходили мимо, ничего не замечая, их лица сливались в безразличные пятна. Поднялась паника — густая, удушающая. Я попытался закричать — позвать Алину, — но из горла вырвался лишь хриплый стон.

Она уходила, ничего не замечая, к краю университетского городка. Я тянул к ней руки, пальцы хватали пустой воздух. Конечности дрожали.

Я отнимал жизни. Питался чужой болью. Я должен был быть неуязвим. Так почему же теперь я разваливался на части?