— Правда? — Его лицо помрачнело. — Я надеюсь, его хорошо примут. Надеюсь, это станет началом того признания, о котором я всегда мечтал. Я хочу, чтобы меня уважали, а не считали каким-то тридцатидвухлетним неудачником, который питается лапшой быстрого приготовления и китайской едой навынос, потому что слишком одержим своей работой, чтобы приготовить себе нормальный ужин.

Я молчала, позволяя ему беспрепятственно накручивать себя дальше.

— Я годами представлял заголовки со своим именем: «Джек Джеймс предложил блестящую новую концепцию путешествий во времени». — Он провёл рукой перед лицом, словно пытался сотворить эти слова прямо из воздуха. — Но презентация должна была проходить в аудитории 15Б — маленькой, знакомой, где я репетировал уже десятки раз. А теперь она вдруг… недоступна.

Он издал звук, нечто среднее между стоном и жалобным всхлипом.

Я приподняла бровь, невольно развеселившись.

— И? В чём проблема?

Он подался вперёд на скамейке, глаза широко распахнулись от тревоги.

— Аудитория. Они перенесли мою презентацию в эту чёртову огромную аудиторию. Она слишком большая. Там слишком… сильное эхо. Я боюсь, что встану перед всеми, и у меня в голове станет пусто — совершенно пусто. Мои мысли, исследования, всё, ради чего я работал, просто поглотит это огромное пустое пространство, словно всё провалится в чёрную дыру.

Я уставилась на него, с трудом подавляя желание закатить глаза. Этот мужчина, чьи знания были нужны мне больше всего на свете, пришёл в ужас из-за смены аудитории. Жалкое зрелище. Ещё немного — и его окончательно разнесёт на части. Но мне всё равно приходилось изображать доброжелательность.

Я заговорила самым мягким голосом, на какой только была способна, и коснулась его плеча.

— Уверена, защита твоей диссертации пройдёт успешно.

Он моргнул и повернул ко мне голову, словно впервые меня увидел.

— Ты просто так говоришь. Не стоило мне вообще ничего тебе рассказывать.

И затем, как и следовало ожидать, он поднялся и исчез по дорожке, словно его здесь никогда и не было.

Я отправилась на вводную лекцию по антропологии, но мысли всё ещё крутились вокруг Джека Джеймса. Когда занятие подошло к концу, профессор Джонс вышел вперёд и повысил голос.

— Все сюда! Небольшое объявление, — с театральным размахом произнёс профессор Джонс. — Сегодня в 16:30 в большой аудитории корпуса Джейкобсон аспирант Джек Джеймс будет представлять свою диссертацию о путешествиях во времени.

Он сделал паузу, уголки его губ дрогнули от едва сдерживаемой усмешки, а затем добавил.

— Загляните, если хотите хорошенько посмеяться. Занятие окончено.

Это был мой шанс понаблюдать за реакцией остальных и узнать, что на самом деле думают о Джеке Джеймсе, помимо шёпота за спиной и жалости.

— Этот Джек Джеймс, — презрительно фыркнул Рик Маршалл в коридоре достаточно громко, чтобы вокруг раздались смешки. — Ну и неудачник.

Моник, его вечно прилипшая к нему подружка, театрально закатила глаза.

— Можешь поверить, что он всерьёз считает свои теории настоящей наукой? Может, даже забавно будет посмотреть, как он опозорится. — Она обвила рукой руку Рика и потянула его к выходу.

Я последовала за ними на некотором расстоянии, проскальзывая сквозь поток людей, пока впереди не показался корпус Джейкобсон.

Внутри я нашла место в самом дальнем углу аудитории. Джек уже был на сцене и расхаживал по ней как человек, находящийся на грани срыва. Шагал он неровно и через каждые несколько шагов останавливался, всматриваясь в полутёмный зал так, словно перед ним разверзлась чёрная дыра — и, возможно, надеясь, что она откроется и поглотит его целиком.

Несколько студентов вошли в зал и, тихо посмеиваясь, расселись на задних рядах. Я молчала и наблюдала.

Передние ряды занимали профессора, учёные и несколько хорошо одетых официальных лиц — и никто из них не выглядел особенно счастливым оттого, что оказался здесь. Их лица были каменными и непроницаемыми.

Доктор Тим Вонг, заведующий кафедрой, сидел во втором ряду. Кислое выражение лица и острая эспаньолка придавали ему сходство с недовольным козлом. Он посмотрел на часы, вздохнул, а затем покосился в сторону выхода — и обнаружил, что я смотрю прямо на него.

Я не моргнула. Не улыбнулась. Просто продолжала смотреть ему в глаза, словно бросая вызов: пусть только попробует высмеять Джека и сделать всё ещё тяжелее, чем уже было.

Затем я перевела внимание на Джека. Он что-то шептал себе под нос — возможно, повторял заученные фразы или цеплялся за обрывки речи, которую тысячу раз репетировал в безопасности собственной комнаты.

Наконец он подошёл к кафедре, положил ладони по обе стороны от неё и начал.

— В 1905 году, — произнёс он тихим, но ровным голосом, — Альберт Эйнштейн предложил специальную теорию относительности. Согласно этой теории, фотоны могут перемещаться в пространстве с постоянной скоростью триста тысяч километров в секунду. Такой скорости не просто чрезвычайно трудно достичь — согласно современным представлениям, превысить её невозможно.

Он замолчал.

— И всё же, — продолжил Джек, и в его глазах вспыхнул огонёк непокорности, — по всему космосу… частицы ускоряются.