— Что ты здесь делаешь? — мягко спросила я.

Он с трудом сглотнул.

— Прячусь, — пробормотал он. — Мне просто нужно было… побыть где-нибудь одному.

У меня сжалось сердце при виде него — такого маленького, такого хрупкого, забившегося в тень словно забытая душа. Но даже когда во мне шевельнулось сочувствие, другая моя часть — более тёмная и острая — уже начала просчитывать возможности.

Могу ли я этим воспользоваться?

Могу ли я использовать его боль, одну за другой распутать нити его секретов, пока он сам не отдаст мне всё необходимое, даже не осознав этого? Сейчас он был уязвим — беззащитен. Мне нужно было узнать больше. Мне нужно было подобраться к нему ближе.

— С кем ты разговаривал? — тихо спросила я, сделав шаг к нему.

Он замер, его спина напряглась, словно у испуганного зверя, почуявшего ловушку.

— Я знаю, каково это, — пробормотала я, медленно приближаясь. — Оставить позади всё. Всех. Уйти из единственного мира, который ты знала, и шагнуть в другой, где ничто не имеет смысла.

Он поднял на меня глаза, прищуренные и подозрительные.

— Всё, что я когда-либо любила, обернулось против меня, — сказала я. — Поэтому я здесь. Я тоже ищу. Ищу ответы.

Ещё один шаг. Теперь я была достаточно близко, чтобы прикоснуться к нему. Достаточно близко, чтобы увидеть, как трещины внутри него расползаются всё шире.

Но прежде чем я успела сделать следующий вдох, он вскочил с кресла и, едва не сбив меня с ног, бросился вдоль прохода, исчезнув между стеллажами.

Я вздохнула и опустилась в ещё тёплое кресло, которое он только что покинул. Ткань всё ещё хранила тепло его отчаяния. Уперев локти в колени, я обхватила голову руками.

Он был так близок к тому, чтобы сломаться.

Кинжалы, миссия, мир, который я пришла изменить, на мгновение отошли на второй план, уступив место чему-то другому — жгучей потребности узнать его, каждую его сломанную частичку, каждую скрытую правду, каждую тайну, которую он, возможно, хранил веками.

Мой пульс участился от предвкушения.

Я должна узнать больше.

И я узнаю.

Чего бы мне это ни стоило.

ГЛАВА 26

АЛИНА

Шли дни, а я продолжала издалека следить за Джеком Джеймсом, задерживаясь рядом ровно настолько, чтобы он успевал почувствовать моё присутствие — или начать гадать, как мне удаётся снова и снова находить его в толпе.

— Это самый слабый мужчина из всех, кого я когда-либо встречала, — пробормотала я, наблюдая за ним с другого конца кафетерия. Он, как всегда, сидел один, ссутулившись над подносом и словно стараясь сжаться до такой степени, чтобы вовсе исчезнуть. — Готова поспорить, он до сих пор девственник. Он живёт исключительно в собственной голове. А эти волосы — боже, они торчат во все стороны. Выглядит совершенно чокнутым.

И всё же я не могла отрицать очевидного: если мне нужны ответы и я всё ещё надеюсь найти кинжалы Солнца и Луны, этот эксцентричный мужчина — моя единственная зацепка. Как бы странно Джек себя ни вёл, в путешествиях во времени он разбирался лучше всех. Он был ключом, который я не могла позволить себе потерять.

Однажды днём я «случайно» столкнулась с ним возле книжного магазина. Он выглядел ещё хуже обычного: одежда мятая, волосы растрёпаны сильнее прежнего, глаза налиты кровью, взгляд рассеянный.

— Джек, — произнесла я, изображая беспокойство, — ты неважно выглядишь. Что случилось?

— Я бы предпочёл об этом не говорить, — пробормотал он, уже начиная отступать.

Я потянулась к его руке. От моего прикосновения он вздрогнул.

— Скажи мне, что случилось. — Я поймала его взгляд и впервые увидела совершенно отчётливо — отчаяние. Не страх. Не безумие. Отчаяние.

Его руки задрожали, когда он вцепился в волосы. А затем, не сказав больше ни слова, он резко развернулся и стремительно зашагал через кампус. Я последовала за ним.

В конце концов он рухнул на металлическую скамейку в парке, всё его тело подёргивалось от нервного напряжения.

— Что случилось, Джек? — спросила я уже тише, и в моём голосе прозвучало нечто почти похожее на искреннее беспокойство. — Что довело тебя до такого состояния?

Он застонал и провёл обеими ладонями по лицу, словно пытался стереть саму реальность.

— Сегодня тот самый день, — прошептал он едва слышно. — Я представляю своё исследование — итог каждой капли крови и пота, каждой бессонной ночи, которые я отдал изучению путешествий во времени.

— Это же замечательно, — сказала я с яркой, заранее отрепетированной улыбкой.