Его глаза запали от изнеможения, под ними залегли тёмные круги, похожие на синяки. Всё его тело состояло словно из острых углов и напряжения, будто его выжали досуха какие-то мучения, которых я даже не могла представить. В его движениях было что-то затравленное, что-то распадающееся — безумный учёный, балансирующий на самом краю. Студенты безжалостно издевались над ним, шептались за спиной, словно нарочно провоцируя его сорваться.

И как, чёрт возьми, мне подобраться к такому человеку?

Когда пришёл Ли, я всё ещё сидела на том же месте, терзаясь всё тем же вопросом.

Он захлопнул за собой дверь ногой, держа в руках пакеты с продуктами.

— Чего такая кислая? — спросил он, направляясь к нашей тесной кухне. Там было всего одно пыльное окно, выходившее на захламлённый переулок, а столешницы были заставлены разномастной посудой и кружками со сколами.

Я наблюдала, как он разбирает наши привычные ужасы — макароны с сыром из коробки, консервированные спагетти «Спагетти-Ос» и дешёвые хлопья неизвестной марки, которые с виду должны были мгновенно превратиться в кашу, стоило залить их молоком.

Мы едва сводили концы с концами на жалкую зарплату Ли, и нам ещё везло, что вообще было что есть.

— Я никак не могу подобраться к Джеку, — пробормотала я. — Он как дёрганая маленькая крыса, которая исчезает при малейшем звуке.

Ли фыркнул.

— Что, твои легендарные навыки соблазнения не работают? Поразительно.

Я сердито посмотрела на него.

— Дело не только в соблазнении. Он разваливается на части. Но в том, как он разваливается, скрывается что-то важное. Я это знаю.

Ли с чуть большей силой, чем требовалось, поставил банку кофе на столешницу.

— И что? Хочешь поставить мышеловку с сыром и ждать, пока он сам туда забредёт?

— Нет, — ответила я, выпрямляясь. — А что, если я перееду в общежитие? Я смогу больше времени проводить в кампусе. Будет проще к нему подобраться. Смогу как бы случайно с ним сталкиваться — постепенно заставить его мне доверять.

Ли повернулся ко мне, прищурившись.

— Ни за что. Только не за мой счёт.

Я ухмыльнулась и театрально захлопала ресницами.

— Знаешь, есть и другие способы заработать деньги.

— Блядь, Алина. — Ли с грохотом запихнул пакет лапши в шкаф. — Делай что хочешь, чёрт тебя дери. Но если окажешься в тюрьме? Я тебя вытаскивать не стану. Давай сразу внесём полную ясность. Если тебя арестуют за проституцию — там и останешься. Поняла?

— Ладно, ладно, поняла. — Я вздохнула и вскинула руки. — Продавать своё тело ради секса не вариант.

Я надула губы, растягивая слова.

— Та-а-ак… и что мне тогда делать?

Он даже не посмотрел на меня, складывая бумажные пакеты и запихивая их в шкаф.

— Не спрашивай меня. Ты умная — сама придумай.

Он достал из холодильника пиво, открутил крышку и сделал долгий глоток.

— Что-нибудь ещё?

Я покачала головой.

— Хорошо. Я буду у себя.

За ним со щелчком закрылась дверь, и воздух почему-то сразу стал холоднее. Я ещё мгновение молча постояла, затем схватила сумку и отправилась в библиотеку. Если я не могла соблазнить Джека и выманить из него ответы, возможно, стоило добыть их старым добрым способом.

Библиотека колледжа МакМонт представляла собой лабиринт высоченных стеллажей, а пылинки плавали в воздухе словно призраки. Я петляла между рядами в поисках книг о древних цивилизациях, позволяя затхлому запаху знаний и времени успокаивать нервы.

И тут я услышала приглушённый звук, едва различимый за тихим гудением люминесцентных ламп. Всхлип. Надломленный, полный неприкрытой боли.

Кто-то плачет в библиотеке?

Я пошла на звук, забираясь всё глубже в забытые уголки библиотеки, куда никогда не проникало солнце и где сам воздух казался густым от хранимых тайн.

Там, забившись в кресло под лампой для чтения, сидел человек, сжавшийся в комок. Голова была низко опущена, ладони прижаты к вискам.

Он шептал, обращаясь к пустоте — или, возможно, к кому-то, кого давно уже не было рядом.

— Я больше так не могу. Где ты? Ты обещал, что вернёшься. Прошло столько времени, а я всё ещё один… Ты мне нужен.

У меня сжалось сердце. Я огляделась — поблизости никого.

— С каждым днём становится всё тяжелее, — продолжал он, и его голос надломился. — Все смеются, когда я говорю о путешествиях во времени. Издеваются надо мной. Но я всё равно буду пытаться. Я должен. Ты единственный, кто когда-либо меня понимал. Пожалуйста… пожалуйста, вернись.

С кем он разговаривает?

Я замешкалась, не зная, что делать. Инстинкты кричали, чтобы я молчала, но нечто более сильное — любопытство, сочувствие, а может, сама судьба — подтолкнуло меня вперёд.

— Джек? — прошептала я.

Он дёрнулся всем телом, словно я его ударила. Его глаза испуганно распахнулись и заметались по окружавшим нас теням в поисках пути к отступлению. Но бежать было некуда.