— Смотри, Алина. — Джон взялся за рукоять моего кинжала и осторожно повернул её. Клинок раздвинулся, открывая скрытую полость с маленькой замысловатой замочной скважиной. — Амулет с ожерелья вставляется сюда. Связанный временем должен пустить кровь из руки и прижать её к амулету, чтобы активировать его. Затем амулет вставляют сюда. После этого Рождённый временем, способный перемещаться между эпохами, разрезает собственную ладонь и вслух произносит древние слова. Именно это запускает переход. Они всегда отправляются вместе. Всегда.

Я смотрела на него, а мысли кружились в голове. Вся эта логика, этот ритуал казались настолько нереальными, что я не могла их осмыслить. Возможно, я просто ещё не была готова поверить.

— Нас привезли сюда — меня и моего брата, — когда нам было по три года, — тихо произнёс он, переводя взгляд с земли у своих ног на корявое дерево, возле которого стоял Танцующий Огонь, а затем куда-то к далёкому горизонту. На меня он так и не посмотрел. — Я остался. Он — нет. Но у нас одинаковые лица. Связь. И одна и та же одержимость путешествиями во времени. В будущем есть… ресурсы. То, чего здесь у нас нет.

Я нахмурилась.

— Откуда ты знаешь? Ты там бывал?

Он замялся.

— У меня есть связи.

Я снова вытерла лоб, но жара не отступала. Пот стекал с висков, солёными струйками прокладывая дорожки по шее.

— Мне нужно знать что-нибудь ещё?

Джон Джеймс оглянулся через плечо, словно за нами могло наблюдать что-то — или кто-то. Его голос понизился до шёпота.

— Если Рождённый временем, способный перемещаться между эпохами, умрёт, — сказал он, — Связанный временем окажется в ловушке. Навсегда застрянет в той эпохе.

— Что? — Я шагнула ближе, сердце бешено заколотилось.

Но выражение лица Джона Джеймса изменилось — под внешним спокойствием вспыхнуло раздражение. Он отмахнулся, словно мог одним движением руки прогнать все мои вопросы.

— Наверняка у тебя есть дела поважнее, чем устраивать мне допрос. Тебе пора двигаться дальше. Отправляйся в 1988 год.

Он повернулся, собираясь уйти, но я схватила его за руку.

— Подожди! Почему именно 1988-й?

— Там мой брат. Судя по моим расчётам, так и должно быть.

— Судя по твоим расчётам? — огрызнулась я, не сводя с него глаз. — Ты хочешь, чтобы я прыгнула в будущее, основываясь на теории? А если ты снова ошибаешься — как ошибся с пятнадцатым веком?

— Тебе просто придётся мне довериться, разве нет? — напряжённо произнёс он. — А какой ещё у тебя выбор?

Внутри меня смешались потрясение и растерянность. Этот человек отправил нас три года гоняться за призраками в пятнадцатом веке, а теперь требовал слепо ему поверить?

— Ты вообще знаешь, помнит ли твой брат о твоём существовании?

Джон Джеймс замялся, а затем покачал головой.

— Очень сомневаюсь. Нам было всего три года, когда нас разлучили.

— Тогда почему ты помнишь, а он нет?

По его лицу промелькнуло что-то мрачное. Челюсть напряглась.

— Алина, хватит вопросов. Хоть раз просто послушай. Отправляйся в Канаду. Насколько мне известно, в последний раз он был там.

Он помолчал, и резкость в его голосе смягчилась.

— Послушай, я твой друг. Я пытаюсь тебе помочь.

— Если бы ты был моим другом, то рассказал бы мне всю правду, — огрызнулась я.

Его взгляд похолодел.

— Если бы я рассказал тебе всё… мне осталось бы недолго жить. Меня бы убили.

Между нами повисло молчание, тяжёлое от невысказанных истин. Затем он добавил едва слышным шёпотом.

— Я твоя последняя нить надежды, Алина. Последняя нить.

С этими словами он развернулся и ушёл, оставив после себя лишь эхо предупреждения и горькую тяжесть вопросов, так и оставшихся без ответа.

Но в глубине души я знала, что он прав.

У меня не было другого выбора, кроме как следовать за этими нитями, куда бы они ни привели.

В ночь полнолуния нас с Танцующим Огнём вышвырнуло сквозь время в мир, не поддающийся никакой логике. Ванкувер, Британская Колумбия, 1988 год — причудливый мир, переполненный красками, хаосом и непостижимым шумом. Металлические машины сновали по гладким чёрным дорогам или проносились над нами в небе. Люди двигались во всех направлениях, одетые — или раздетые — так, что я даже не могла понять почему. Мы словно угодили в сон, сотканный из безумия и чудес.

На нас обрушилась какофония незнакомых звуков — жужжание, писк, музыка, гремевшая из невидимых источников. В воздухе витали странные запахи — одни сладкие, другие резкие, но ни один я не могла распознать. Всё это ошеломляло.

Одно было ясно — этот мир не имел ничего общего с тем, который мы оставили позади. Здесь не было тьмы — только постоянный, ослепительный свет. И, похоже, всем здесь безраздельно правило нечто под названием «технологии».

Вооружённые лишь знаниями о путешествиях во времени и смутной надеждой суметь приспособиться, мы осторожно вышли на оживлённые улицы, изо всех сил стараясь слиться с толпой. Мы понимали язык… и всё же смысл часто ускользал от нас, утопая в сленге, интонациях и культурных кодах, которые мы не умели считывать.