— Карлсону надо сходить за ней в CVS. Оказывается, у них нет.

— Он что, пойдёт за ней ваптеку ?

— Это буквально его работа.

— Да?

Лайла пожимает плечами и закидывает ногу на ногу.

— Меня, кстати, Лайла зовут.

После всего случившегося забавно слышать, как Лайла так официально представляется. Наверное, Фиби ухмыляется, потому что Лайла говорит: «В моём имени есть что-то смешное?»

— Нет, — говорит Фиби. — Красивое имя.

В юности Фиби хотела себе такое имя. Перечитала книжек из серии «Школа в Ласковой Долине», где самую красивую девочку звали Лайлой. Одна из первых встретившихся ей икон красоты с каштановыми волосами — ещё до Лайлы из«Огней ночной пятницы» , чьи длинные каштановые волосы были такими густыми, что Фиби хотелось переехать на юг и записаться в футбольную команду.

— Это сокращённо. Вообще меня зовут Делайла, — говорит Лайла. — Мама назвала меня в честь любимой художницы. И даже не какой-нибудь знаменитой, классической. Просто тётки из Бушвика, которая зарабатывает миллионы на абстрактных картинах младенцев, поедающих фрукты в форме матки.

Фиби подливает себе ещё немного вина и предлагает бутылку невесте. Почему нет? У них полчаса. И вино-то её.

— Оноправда вкуснее, чем я думала, — говорит невеста, отпив. Перегибается через перила: внизу приём в самом разгаре. — Ого, отсюда действительно всё видно.

Она смотрит в бинокль и начинает выкрикивать имена, словно высматривает диких зверей в зоопарке.

— Вот Нэт и Сьюз, — говорит Лайла. — Марла. Мама. Джим. Дядя Джим.

Фиби чувствует: невеста всё ещё хочет, чтобы её расспрашивали. И ей самой, оказывается, любопытно.

— Сколько человек в твоей семье зовут Джимами? — спрашивает Фиби.

— Джимы со стороны Гэри, — говорит она. — Отец Гэри, дядя и брат его покойной жены.

— А, Гэри уже был женат?

— Да. У них родилась дочь. А потом жена умерла от рака. Странно, правда?

— Не знаю. Предполагалось, что она бессмертная?

— Я о том, что странно видеть брата его покойной женыздесь , в роли шафера. Гэри настоял на Джиме. Всё повторял: «Лайла, ну перестань, он мне брат».

Говорит, они и правда очень близки.

— Вместе смотрели, как умирает женщина, и теперь, наверное, связаны на всю жизнь, — говорит она. — Джим приезжает чуть ли не каждую субботу, хотя у Гэри это единственный выходной, и мы проводим его, глядя, как Джим разделывает на кухонном столе морского чёрта и хвастается. Такой: «Да я тут сижу дома, строю свой гидросамолёт», — хотя я точно знаю, что у него ни одной детали нет. А ты знала, что его двоюродный дед был мафиози?

— Насколько серьёзно дед был связан с мафией?

— Дело совсем не в этом, — говорит Лайла.

— А в чём?

— В том, что я не понимаю, почему Джим всё время должен быть рядом. Они никогда не стали бы друзьями, если бы Гэри не женился на его сестре.

Она объясняет: её жених Гэри — красивый врач, живёт в Тивертоне и свой единственный выходной проводит за научными опытами с дочерью в саду. А Джим — инженер, у которого ни одна девушка не задерживается дольше месяца, поэтому он вечно ко всем подкатывает.

— Даже ко мне, — говорит она. — Он мне, типа, юбку подарил на день рождения. Ну разве не странно?

— Не знаю. Тебе нужна была юбка?

— Гэри спросил ровно то же самое. А я ему: да какая разница, нужна мне была юбка или нет! Зачем брату жены моего жениха дарить мне юбку на день рождения? Она даже не нормальная юбка.

— А какая юбка нормальная?

— Ну, такая, которую можно купить женщине и это не будет странно.

— По-моему, такой юбки не существует.

— Это была какая-то деловая юбка. Из тех, что покупают в Macy’s или где-нибудь ещё, чтобы носить с таким же жакетом. А когда я показала Гэри, он просто сказал: «Да, по-моему, Джим не понимает, как покупать женщинам подарки».

Фиби нравится, как Лайла изображает Гэри. Похоже, голоса ей удаются.

— Говорит: «Лайла, этот человек покупал родной сестре тампоны оптом каждый раз, когда на них были скидки в Costco».

— Вообще-то это мило, — говорит Фиби. Её отец в основном делал вид, что месячных у неё не существует, поэтому и Фиби делала вид, что их нет. Выбрасывая тампон в мусорное ведро, она чувствовала себя преступницей, словно избавлялась от окровавленной туши. Отец не додумался вставлять в ведро пакет, поэтому она часто смывала тампоны в унитаз. Раз в год унитаз засорялся. Она знала, что виновата сама, но смотрела на отца с вантузом и молчала.

— Гэри тоже так подумал, — говорит она. — Гэри такой врач. Он во всех по-настоящему видит только хорошее.

— Мой опыт общения с врачами… несколько иной.

— Ну, может, он просто слепнет, когда дело касается Джима. После смерти Венди Джим целый год мыл им посуду, возил его дочь в школу, когда у Гэри не было сил, — и теперь Джим вечный герой. Как и Венди. Это мёртвая жена.

Слова«мёртвая жена» тяжело падают к ногам Фиби.