Но будет ли она рядом, чтобы это увидеть? Она не знает. Будет ли держать его за руку, когда он умрёт? Они всегда представляли, что первым умрёт он: отчасти потому, что мужчина, отчасти потому, что его дедушка и бабушка оба умерли от рака лёгких. Всегда представляли, что никогда не выйдут на пенсию, но будут проводить долгие лета в роскошных круизах, плыть по Нилу и писать книги. Их дети будут счастливы в колледже. И они столько раз об этом думали, что всё словно уже произошло. Она видит их: по утрам читают, зимой выходят гулять в четыре, перед самым закатом. Время от времени спрашивают друг друга: как думаешь, дети счастливы?

Но после всего, что между ними случилось, ей, по правде, уже не хочется такой жизни. Она слишком долго мысленно убивала его. Мысленно убивала себя. И вот они вернулись, но уже другими, потому что из мёртвых никто не возвращается прежним. На тебе всегда остаётся немного подземного мира — рана, шрам, — ведь ты видел невыразимое.

— Я тут понял, что у меня нет ничего достаточно приличного для свадьбы, — говорит Мэтт. — Может, заехать купить?

— По-моему, уже некогда, — говорит она. Хочет предложить ему не ехать. Но это кажется жестоким. Он проделал такой путь. — Просто сядь сзади.

— Потрясающие полотенца, — говорит он и вытирает лицо.

Она в последний раз смотрит на себя в зеркало, и ей хочется плакать. Такое облегчение — как бывало, когда возвращалась домой после изнурительного рабочего дня и включала свет: снова быть дома, видеть, как озаряется знакомое пространство.

Муж подходит и обнимает её. Целует сзади в шею.

— Ты прекрасна, — говорит он.

Кажется, говорит искренне. Он старается больше выражать свои чувства. Начал ходить к психотерапевту. Понял, что никогда не умел толком говорить о том, что думает. Теперь учится говорить об этом чаще. Учится по-настоящему разговаривать. Она поворачивается и смотрит на его ремень. Вот он, на середине своего жизненного пути: где-то гладкий, где-то сморщенный. Она трогает кожу, ожидая, что та будет на ощупь другой, но она всё та же.

— Пойдём, — говорит Фиби.

Внизу, в вестибюле, Мэтт целует её на прощание и вместе с остальными едет на микроавтобусе в Брейкерс, словно с самого начала был участником свадьбы.

Фиби ждёт с невестой в вестибюле новую старинную машину.

— Машина подана, — говорит мужчина в бордовом.

Лайла выходит, и Фиби несёт её шлейф до самого выхода, мимо огромных свечей. Но при виде новой машины Лайла останавливается.

— Простите, что это? — спрашивает она.

— Ваша машина, — говорит мужчина.

— Я в неё не сяду, — говорит Лайла.

Новая машина — обыкновенный чёрный представительский седан. Примерно такой, на каком Фиби приехала из аэропорта.

— Что с ней не так? — спрашивает Фиби.

— Это какой-то Uber Black, — говорит Лайла. — Разве Гэри не просил старинную машину?

И вдруг кажется, что до свадьбы они никогда не доберутся, словно опять пытаются проехать сквозь пробки к причалу Боуэна.

— Я просила, — говорит Фиби.

— Что-то не так? — спрашивает Полин, выходя из дверей.

— Это Uber Black.

— Уверяю вас, это не Uber Black, — говорит Полин. — Это совершенно новый «Мерседес» 2022 года с самой современной аудиосистемой.

— Но он не старинный.

— Мне очень жаль, — говорит Полин. — За такой короткий срок другой старинной машины найти не удалось.

Они ждут, как отреагирует Лайла. Секунду она не реагирует никак. Потом молча разворачивается. Идёт обратно по ступеням, а Фиби и Полин следуют за ней, стараясь уберечь шлейф.

— Лайла, — говорит Фиби. — Что ты делаешь?

— Я знала, — говорит Лайла. Останавливается на верхней ступеньке. Начинает растирать виски. — Знала, что что-нибудь испортит свадьбу.

— Сомневаюсь, что это испортит тебе свадьбу, — говорит Фиби.

— Никто не может заставить меня сесть в эту машину.

— Формально — верно.

— Нам нужна другая машина.

— Разумеется, — без колебаний говорит Полин.

— Нет, — говорит Фиби.

—Нет ? — переспрашивает Лайла.

— Третья машина тебе не нужна, — говорит Фиби. — Тебе нужно вовремя приехать на свою свадьбу. Мы уже опаздываем.

— Ну и что? Без меня не начнут, — говорит Лайла. — Я невеста.

— Именно. Ты невеста. Неважно, на какой машине ты приедешь на свадьбу. Правда неважно. Всем плевать. Все уже внутри. Никто её даже не увидит.

— А мне важно.

— Но почему?

— Просто важно!

— Господи, ну что за глупости, — говорит Фиби.

— Не называй меня глупой! Надоело, что меня все называют глупой!

— Так перестань делать глупости! — говорит Фиби. — Это всего лишь грёбаная машина! Кусок металла! Неважно, как она выглядит!

— Тогда сама в неё садись!

— Хорошо! Сяду, — говорит Фиби. Спускается по ступеням и садится в машину. Совершенно нормальная машина, думает она. — Смотри, салон из настоящей кожи. Пахнет, как внутри кожаной сумки.

— Вообще-то звучит не слишком заманчиво, — говорит Лайла.

— «Вдова Клико» в медном ведёрке со льдом, — вставляет Полин.

Но Лайла в своём платье выглядит такой растерянной. Смотрит на Фиби, как тогда, когда Фиби впервые сказала ей про еду в зубах, — тонет под тяжестью свадебных несовершенств. Не движется ни туда, ни сюда. Фиби поднимает шампанское.

— Ну, идёшь?