— Хочуточно так , — говорит Джус своей стилистке.

Занимаясь волосами Фиби, Тифф высказывает общие наблюдения вроде: «У вас очень высоко начинается линия роста волос», а Фиби спрашивает: «Это плохо?» — и Тифф отвечает: «Ни в коем случае», а потом: «Но вы замечали, какой у вас большой лоб? Или что вы всё время убираете волосы за уши?»

— А разве все люди с волосами так не делают?

— Нет, — в ужасе говорит Тифф. — Вы так делаете, потому что у вас нет косой чёлки.

— Мне нужна косая чёлка?

— По моему профессиональному мнению — да.

— Тогда сделайте мне косую чёлку, — говорит Фиби.

Может, только этого ей всё время и не хватало. Может, это последний штрих великого преображения. Почему она раньше не догадалась? Косая чёлка!

— Вы так открыты новому! Обожаю. — Тифф достаёт ножницы. — Волосы перестанут падать на лицо. Поверьте.

Она вынимает красные ножницы и собирает в руку волосы спереди.

— Вот это интересно. Мне ещё никто не позволял себя стричь в утро свадьбы.

Фиби приятно тепло пальцев Тифф, и она думает, как повезёт её будущей дочери. Мать вроде Тифф будет всегда сама её стричь. С одного взгляда точно поймёт, что ей нужно. Фиби хочется обернуться и обнять её, но это слишком странно.

— Видите? — спрашивает Тифф.

Фиби видит. Потому что сцена преображения всегда срабатывает. Достаточно одной маленькой перемены. Косой чёлки. Ибац — совсем другое лицо. Совсем другое ощущение. Она забыла, как хорошо ей бывает после стрижки. Как тогда, когда они с Мэттом купили новые шторы: окна больше не унылые и голые, а уютные.

Кто-то стучит в дверь, и на этот раз это Джим. Стоит с подносом, на котором, кажется, целая сотня ложек.

— Джим, зачем ты принёс нам ложки? — спрашивает Марла.

— Сто шестьдесят освежителей вкуса, — говорит Джим. — Ну, сто пятьдесят девять, если точно. Один съел в лифте.

Все ждут реакции Лайлы, но та не оборачивается и не произносит ни слова. Сидит неподвижно, пока стилистка закрепляет волосы вокруг её головы.

— Нашёл их утром в холодильнике, — говорит Джим. — И ты была права, Лайла. Они бы пропали! Просто стояли в холодильнике, а повар даже не разрешал мне их забрать.

— И как ты их добыл? — спрашивает Марла.

— Взял, — говорит он.

— Украл?

— Спас.

Они снова ждут, что Лайла что-нибудь скажет, но она молчит.

— В общем, я просто хотел извиниться, что вчера перегнул палку. За многое хочу извиниться. Надеюсь, ты примешь мои извинения в виде… ста пятидесяти девяти ложек. Вообще-то они довольно вкусные. Очень… освежают.

Когда Джим уходит, Джус съедает двенадцать подряд.

— Сколько освежителей вкуса нужно съесть, чтобы полностью освежиться? — спрашивает она.

— Это, пожалуй, вопрос к твоей другой бабушке, — говорит Патриша.

Патриша уже вся взбита и уложена; она предлагает всем шампанское, и все соглашаются, кроме Лайлы.

— На своей свадьбе я хочу быть трезвой, — говорит Лайла, и Патриша недоумённо смотрит на неё.

— Не понимаю, кому такое может прийти в голову, — говорит Патриша и наливает дочери шампанского. Лайла его не пьёт.

Фиби ждёт, что Лайла огрызнётся на мать, но сегодня утром в ней есть какая-то безмятежность и стойкость. Может, это Лайла стала лучше. А может, что-то не так?

Фиби хочется, чтобы остальные ушли. Хочется узнать, что вчера произошло с Гэри после его ухода. Что он сделал, когда спустился обратно к фейерверку? Они сидели на пледе под взрывающимся небом, держались за руки, говорили друг другу честные вещи и заново признавались в любви? Лайла призналась, что ей нравится Джим, а Гэри — что ему нравится Фиби, и эти признания каким-то образом укрепили их союз, как это обычно и бывает? Или они вообще ничего не сказали? Просто держались за руки, улыбались друг другу и продолжали жить как ни в чём не бывало? Поэтому Лайла всё ещё здесь, в халате невесты, с цветами пастельных оттенков в волосах?

Фиби не знает. Не может знать. Она должна сидеть здесь, терпеть горячее дыхание Тифф на лице и отвечать на все её вопросы.

— Преподаватель, — говорит Фиби. — Сент-Луис.

Какое облегчение, когда все волосы собраны наверх и шея открыта. Остальные женщины тоже готовы и уходят: Марла, как обычно, выпрямила перед крошечным зеркалом всё, что в ней могло виться. Волосы Джус собраны в несколько затейливо переплетённых косичек. Три стилистки складывают вещи и прощаются с невестой.

Когда они остаются совсем одни, Лайла наконец оборачивается. Фиби стоит и ждёт обвинения.

— Как сзади выглядит? — спрашивает Лайла.

Фиби часто кажется, что невесты похожи на мультяшных персонажей, и сегодняшняя Лайла не исключение. Слишком много косметики, потому что красят не для людей в комнате. Красят для фотографий.

— Я выбрала классику, — говорит Лайла.

— Красиво, — говорит Фиби.

— А спереди?

— Ещё красивее.