Ранние гости бродят по вестибюлю, у некоторых в руках уже маленькие белые приветственные сумочки. Половина здоровается, половина прощается. Обмениваются номерами, говорят: не пропадайте, давайте через год соберёмся. Интересно, соберутся ли? Фиби надеется, что да, но подозревает, что нет. Может, эта неделя — просто особенное мгновение. Все они здесь вместе, в этом вестибюле, и больше такого не будет.

— Ну и сколько можно ждать, прежде чем звонить, чтобы не прождать слишком долго? — спрашивает Джим.

Фиби улыбается.

— Уверена, Лайла подробно вам объяснит, когда вы позвоните.

— Что ж, Фиби, очень надеюсь, мы с вами ещё не закончили, — говорит Джим.

Фиби тоже надеется. Поэтому делает то, что кажется ей самой совершенно нелепым: даёт ему свой номер, обнимает и говорит:

— Давайте дружить.

Чувствует себя пятилетней — в самом лучшем смысле.

— Только не используйте меня ради моих связей по траве, — говорит он. — Больше ни за что не стану с вами накуриваться.

— Две травы, пожалуйста, — говорит она.

Джим смеётся. Фиби смотрит, как он садится в убер. Шагает в тёмный проём — просто человек в джинсах и футболке. Уже не шафер. Инженер, который едет в Потакет, где, по-видимому, больше нет носков.

Интересно, произошло ли уже это превращение с Гэри. Где и когда он сбросил смокинг. А может, всё ещё где-то ходит в нём?

В «Маршаллс» она стоит в длинной очереди таких же покупателей, когда приходит его сообщение.

Про то, как я спрятал статую Давида, когда устроил вечеринку в старших классах? — спрашивает Гэри.

Да. И ещё про то, как вы подожгли дом.

Так предсказуемо.

Зачем вы спрятали мамину статую Давида?

Это было до Венди. Я ещё не умел видеть искусство, помните? Видел только голого мужика на маминой консоли.

Слово «консоль» вы тогда точно не употребляли.

Нет, я его вообще только недавно узнал. Теперь остановиться не могу. Слушайте, а вы где?

В «Маршаллс», выбираю чемодан.

Какие варианты?

Вы правда хотите сейчас это знать?

Сейчас всё помогает.

Либо жёсткий, способный пережить космический полёт, либо мягкий, который каким-то образом умеет заряжать телефон.

Смотря куда собираетесь. На Луну?

В Сент-Луис.

Она понимает это, только написав. Но прежде чем переехать в особняк, ей нужно вернуться. Проститься с Гарри. Стереть крошки со столешницы. Перекрыть воду. Собрать вещи. Подготовить дом к продаже. Подготовить себя к следующей части жизни. Теперь она чувствует в себе силы со всем этим встретиться.

А , — пишет Гэри. —Та Луна.

Не навсегда , — пишет она. —А вы где?

В джакузи.

Никуда не уходите.

Обратно она едет на такси, но пробки такие, что под конец решает: бегом быстрее. Однако бежать с огромным чемоданом тяжело, и к отелю она добирается взмокшая и усталая.

В вестибюле всё так неподвижно и безмятежно, что она замедляет шаг. Вот он, один из по-настоящему прекрасных моментов, думает она. Вот всё, за что она любит жизнь. Хочется насладиться им сполна. Она оставляет чемодан у Полин. Проводит пальцами по стене, словно уже стала зимним хранителем и проверяет, нет ли грязи. Любуется резьбой на книжном шкафу. Переворачивает книгу, кивает новым свадебным людям. Наливает стакан воды из спа — она знает, что это обычная вода с огурцами. Не волшебная. Но внутри у неё всё кажется волшебством.

На улице — Марла, обе ноги в джакузи. Джус, погрузившаяся по уши. Облака, укрывающие их всех от бескрайней, непостижимой пустоты. А там, под ними, — жених.

Жених больше не жених. Теперь он просто мужчина в джакузи, в оранжевых плавках — таких ярких, что Фиби видит, как они светятся сквозь воду.

— Только не говорите, что вы всё это время были здесь, — говорит Фиби Гэри.

— С медицинской точки зрения это уже опасно, — говорит Гэри.

— У папы спа-день, — говорит Джус.

Они смеются.

— Заслужил, — говорит Марла.

— Конечно, не «Бурлящий бурбон», — говорит Гэри. — Но сойдёт.

Джус встаёт. Лицо у неё раскраснелось.

— Мне надо в бассейн.

— Тебе тоже пора вылезать, Гэри, — распоряжается Марла.

— Вылезу, когда спина перестанет болеть.

— Вернёшься домой — сходи с этим к врачу, — говорит Марла.

— Он иесть врач, — напоминает Джус.

— Но нельзя быть врачом собственной спины, — настаивает Марла.

— Я бы точно не стал так формулировать, — говорит Гэри.

Все смеются.

— Здравствуйте, я Гэри, врач собственной спины, — пробует Джус.

— Вот видишь? — говорит Гэри. — Не звучит.

Марла вылезает.

— Пора идти.

— Пора в бассейн, — говорит Джус и прыгает бомбочкой, прежде чем Марла успевает до неё добраться.

Фиби опускает ноги в воду. На миг ей становится тревожно, но потом она вспоминает: это Гэри. Гэри можно сказать что угодно. Гэри видел, как умирает женщина. Гэри бросили у алтаря. Гэри — просто обыкновенный мужчина в джакузи.

— Ну, — говорит Фиби.

— Ну, — говорит Гэри.

Они опять оба смеются.

— Как вы? — спрашивает Фиби. — Если не считать спины.

— О, — говорит он. — Сейчас мне очень странно.

— В каком смысле?

— У меня очень странные мысли.

— Рассказывайте.