Вероятно, тот агент-козёл, готовый закончить начатое. Если это он, тебе нужно убить его, Ксавьер, или позволь мне взять контроль, и я наконец избавлюсь от него раз и навсегда. Не заставляй меня снова брать контроль силой.

Он прав. Возможно, пришло время покончить с жизнью Джаспера Гарнье, особенно после того, что он рассказал ранее. Он становится острой, ядовитой занозой в моём боку, и если бы он исчез, у Скарлетт не было бы его рук, чтобы в них прятаться. Я тянусь к одному из больших острых ножей из моей подставки и засовываю его за пояс, прикрывая рубашкой от посторонних глаз, прежде чем направиться к двери, и очередной нетерпеливый стук эхом разносится по помещению.

— ОТКРОЙ, БЛЯДЬ, ДВЕРЬ, КСАВЬЕР! Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ТАМ! — яростный голос Скарлетт прорывается сквозь дверь, и всплеск возбуждения пробегает по моим конечностям, когда я бросаюсь открывать.

О, как мило, посмотрите, кто это, сама ведьма. Этот день становится всё лучше.

— Скарлетт? Что ты... — Я не успеваю закончить предложение, как она врывается мимо меня в лофт, её вид растрёпанный, и мгновенно заставляет меня напрячься. С ней что-то случилось с тех пор, как я привёз её домой и уложил в её постель? Головные боли, которые у неё были, похоже, усилились, и я беспокоюсь, что это может быть что-то опасное.

Да, потому что её мигрени — наша самая большая проблема сейчас. Ты такой безнадёжный влюблённый идиот. Эта женщина калечит мужчин, ради всего святого.

— Хватит. Мне нужны ответы, и ты мне их дашь. — Она достаёт из сумочки пистолет и направляет его прямо мне в грудь. Весь воздух вылетает из моих лёгких, когда я смотрю на неё. Её руки дрожат, сжимая оружие. Она всё ещё в пижаме, которую я надел на неё после убийства Джесси, волосы спутаны и рассыпаны по плечам, глаза красные и опухшие, а по бледному лицу текут дорожки слёз.

— Что с тобой случилось, Сорвиголова? — Я пытаюсь сделать шаг ближе к ней, в животе разрастается страх, но она снимает с предохранителя, звук громкий и соперничает с биением моего сердца в ушах.

— Не подходи! Я устала от игр, Ксавьер! Мне нужна правда! — Слеза стекает по её лицу, исчезая с челюсти и падая на грудь. Всё во мне хочет обнять её и утешить, заверить, что всё будет хорошо и я всегда буду защищать её, но то, как она смотрит на меня — полубезумно, — я знаю, что сейчас это было бы ошибкой. Я должен убрать от неё пистолет, прежде чем она сделает что-то, о чём мы оба пожалеем, или Икс возьмёт меня и заставит её.

Как она смеет направлять на нас пистолет! Глупая психопатическая сука! Я покажу ей, куда его засунуть. Выпусти меня, Ксавьер! Хотя бы раз не будь слабаком!

Я поднимаю руки в знак покорности и отступаю от неё, хотя всё во мне сопротивляется этому. Потребность быть ближе к ней, успокоить её, пытается подавить мой инстинкт самосохранения, и я чувствую, как Икс яростно напирает на нашу границу. Если я не смогу разрядить ситуацию, он скоро возьмёт контроль, и тогда я боюсь за наши жизни. Если он причинит ей боль, я не переживу этого, и он тоже.

— Какой правды, красавица? Что, по-твоему, я могу тебе сказать? — Я проглатываю ком в горле, один глаз частично заплыл, из-за чего она видится немного размытой, когда я вглядываюсь в её выражение и то, как она наблюдает за мной.

— Начнём с того, кто это сделал с твоим лицом, Ксавьер. Затем ты расскажешь мне, кто ты на самом деле и откуда меня знаешь, а заодно, почему ты играл со мной в ту больную игру прошлой ночью, притворяясь, что у тебя есть информация о Пепельном Творце. — Я открываю рот, чтобы заговорить, но она раздражённо машет пистолетом. — Не лги мне. Ты знаешь обо мне вещи, которых никто другой не знает. Я... я видела образы...

О, чёрт! Психопатическая сука наконец вспоминает! Аллилуйя, наконец-то, блядь. Я уже начал думать, что она никогда не догадается.

— Почему бы тебе не опустить пистолет, Сорвиголова, и мы сможем поговорить спокойно?

Раздражение пробегает по её потрясающим чертам; её тёмные глаза цвета мокко опасно сужаются, когда она направляет пистолет чуть выше моего плеча и нажимает на спусковой крючок, и одна из моих ламп в стиле Эдисона разлетается вдребезги с громким хлопком, угрожающим нашим барабанным перепонкам. — Не смей называть меня так и начинай, блядь, говорить!

Она полностью сошла с ума, Ксавьер. Эта сука станет нашей погибелью, и я отказываюсь идти ко дну вместе с тобой. Выпусти меня, блядь!

— Моё лицо — дело рук твоего ревнивого напарника-козла, — восклицаю я, делая ещё один шаг от неё.

Она смотрит на меня в замешательстве секунду, словно ей трудно обработать то, что я только что сказал, и беспокойство накрывает меня с новой силой. Что-то сейчас не так. Скарлетт никогда не бывает такой эмоциональной; она хладнокровна и собрана, независимо от ситуации. Может, Икс прав, и она на пределе?

Прикончи её, как бешеную собаку, Ксавьер! Она готова сорваться!