— Вы двое жалки. Тим и я берём её первыми, а вы получите наши объедки.

— Открой эту грёбаную дверь, Скарлетт! Если не откроешь, обещаю, я заставлю все твои дырочки истекать кровью, сука!

Нет! Мне нужно выбраться отсюда! Я поворачиваюсь к окну, открывая его достаточно широко, чтобы протиснуть своё худое тело, и первая вспышка молнии освещает небо снаружи, а гром гремит, предвещая ливень. Чёрт, это только всё усложнило. Я взбираюсь на подоконник, когда слышу металлический щелчок за дверью, и знаю, что до того, как они ворвутся, остались считанные секунды.

Я тянусь так далеко, как могу, мои влажные ноги скользят по деревянному подоконнику, пытаясь дотянуться до ветки повыше, надеясь, что она выдержит мой вес. Мои кончики пальцев всё ещё в дюймах от цели, что бы я ни делала, и единственная ветка, до которой я могу дотянуться, имеет огромную трещину.

Блядь! Что мне теперь делать? Я смотрю вниз на землю и думаю, выживу ли я, если спрыгну, не сломав ноги. Вероятно, нет. Это было бы ещё хуже. Сомневаюсь, что Джейсон вызовет скорую, и кто знает, что он сделает со мной в наказание.

Дверь с грохотом распахивается и ударяется о стену, ручка вминается в гипсокартон от силы, и четыре пары глаз смотрят на меня с похотью и яростью. Джейсон входит в комнату, его лицо красное и кипящее от злости, в кулаке зажат отвёртка, а его яростные карие глаза замечают моё опасное положение — я всё ещё наполовину высунулась из окна. Ещё одна вспышка молнии и удар грома заставляют меня подпрыгнуть и чуть не выпасть из окна от ужаса. — Слезай оттуда, блядь, шлюха, пока не разбилась насмерть.

— Убирайтесь! Оставьте меня в покое! — кричу я, и слёзы начинают течь по лицу.

Его друг Тим двигается вперёд, крутя канцелярский нож в пальцах. — Было бы жаль резать это красивое лицо, Скарлетт. Почему бы тебе не слезть оттуда, и мы все немного повеселимся?

Он смотрит на Джейсона, они молча переглядываются, и оба двигаются синхронно, наступая на меня с разных сторон, а двое других заполняют комнату. Моя хватка на подоконнике ослабевает, когда я понимаю, что выбора нет; в любом случае будет невыносимо больно. Может быть, если мне повезёт, я сломаю шею, и всё это закончится.

Отпусти, ты достаточно настрадалась. Всё будет хорошо, я здесь, — шепчет голос в моей голове, и я чувствую, как мои пальцы полностью разжимаются. Как раз когда я готовлюсь прыгнуть, Тиму удаётся схватить меня за волосы и вытащить обратно через окно, в то же время Джейсон хватает меня за руку и выкручивает её за спину. Я с криком падаю на пол, увлекая их обоих за собой.

— Грёбаная сука, ты за это заплатишь! — рычит Джейсон, с силой ударяя меня по лицу тыльной стороной ладони, и во рту появляется привкус старых монет.

— Йо, не испорть ей слишком сильно лицо, это её лучшее достоинство. К тому же, бро, ты же не хочешь объяснять маме, почему она вся избита! — кричит Энди.

— Ты прав, остальное мы можем разорвать. Она скроет следы под своей грязной одеждой. — Джейсон злобно смеётся.

— ПОЖАЛУЙСТА! НЕТ! ОТПУСТИТЕ МЕНЯ! НЕ ДЕЛАЙТЕ ЭТОГО! — кричу я, моя грудь вздымается, когда Тим запрокидывает мою голову и плюёт мне в лицо.

— И с чего бы нам это делать, нищенка, если мы ещё не насытились?

Уйди во тьму, Скарлетт. Всё будет хорошо, я обещаю. Ты переживёшь это, переживёшь всё, а затем, клянусь тебе, они все заплатят, — шепчет голос с сожалением и состраданием.

Я просыпаюсь с испугом от кошмара, крик эхом разносится по комнате, когда я вскакиваю на колени. Я всё ещё в ловушке, всё ещё чувствую, как разные руки касаются меня, хватают за грудь и длинные волосы, срывают одежду. Я чувствую чьи-то пальцы внутри себя, яростно входящие, разрывающие меня, и я чувствую их разные запахи: пот, одеколон и запах чьей-то мятной жвачки. Моя кожа ползёт от ощущения пальцев, скользящих по поверхности. Слёзы градом катятся по лицу, когда моя грудь сотрясается от рыданий, а желудок сжимается.

Это был просто сон. Я в безопасности. Я пытаюсь убедить себя, но ни мой разум, ни тело не соглашаются, и я снова оказываюсь в той маленькой комнате, переживая один из худших моментов своей жизни.

Ты выжила. Я сказал тебе, что ты выживешь, Скарлетт, и я был прав. Ты ушла во тьму, и когда ты вернулась, ты смогла вынести ещё один день, а затем ещё один, пока мы не стали свободными. Я защищал тебя, сохранил твой разум целым и удерживал нас вместе. Я сдержал своё обещание. Они заплатили за свои грехи против нас, каждый из них, особенно Джейсон.

Образ обезглавленного Джейсона появляется в моём сознании: его тело изуродовано, внутренности свисают из живота, член засунут в рот, а глаза выбиты. Моя рука держит его жалкую голову за тёмные волосы в сжатом кулаке, а остальная часть его тела лежит в глубокой канаве, окружённая густыми деревьями насколько хватает глаз, а ночное небо с яркими звёздами сияет над головой.