— Ты отрезала ему член, Сорвиголова. Держала его в руках, твоё лицо было искажено яростью, и тогда я понял, что этот человек, должно быть, причинил тебе боль в прошлом. Я хотел появиться перед тобой тогда и обнять тебя, пообещать, что всё будет хорошо, но я был просто тощим ребёнком, которому нечего было тебе предложить.

Я протягиваю руку к его руке, и он переплетает свои пальцы с моими, крепко сжимая. — Он был из моего прошлого. Друг одного из моих приёмных братьев, который насиловал меня снова и снова, пока не уехал в колледж.

— Он получил по заслугам, Скарлетт, и этого всё равно было недостаточно. Я хотел бы воскресить его и убивать снова и снова за то, что он сделал с тобой и как он причинил тебе боль. Я хотел бы сделать это со всеми, кто причинил тебе боль.

— Расскажи мне остальное, Ксавьер.

— Ты попыталась засунуть его член ему в глотку, но у тебя был неправильный угол, и ты использовала острую сторону лезвия, которая ужасно изрезала ему лицо. Это, казалось, привело тебя в слепую ярость, и ты вонзила нож в него больше раз, чем я мог сосчитать, пока он не превратился в рубленое мясо. Я с некоторым юмором наблюдал, как ты с трудом отрезала ему голову, затем руки и ноги, распиливая его на части. Ты выглядела настолько измотанной к концу, что я боялся, что ты даже не попытаешься сбежать. Наконец ты встала, сняла всю одежду и использовала бутилированную воду, чтобы смыть с себя кровь, прежде чем переодеться в спрятанную одежду.

Его пальцы сжимают мои. — Я был так заворожён, Скарлетт. Я никогда не видел, чтобы кто-то делал то, что сделала ты, и, несмотря на то что я не знал, какое преступление он совершил против тебя, я мгновенно понял, что он заслужил это. Это зажгло во мне пламя, которое только усилилось, когда я увидел, как ты собираешь все части его тела и свою окровавленную одежду, накрываешь его брошенным малярным брезентом и поливаешь жидкостью для розжига, прежде чем поджечь его спичкой.

Образ, который он рисует, появляется в моём сознании, и я смотрю, как будто это документальный фильм на Netflix, как пламя поднимается всё выше и выше, а я стою там, заворожённая. Воздух наполняется вонью горящих волос и плоти, и жар заставляет свежий пот пропитывать меня. И всё же я не могу заставить себя отойти от горящих останков, моя ярость не утолена.

Это было прекрасно, даже катарсично. Мы избавили мир от ещё одного монстра, — появляется голос в моей голове, полный гордости.

— Ты оставалась, пока пламя не перекинулось на стены и другие предметы внутри, и я испугался за твою жизнь, поэтому издал громкий звук, который заставил тебя двигаться. Когда я увидел, как ты выбегаешь к своей машине и уезжаешь, я должен был убедиться, что ничто не приведёт к тебе. Я стёр твои следы от шин и вернулся в горящее здание, чтобы убедиться, что от него и твоей одежды ничего не останется. Затем я вернулся в свою квартиру на угнанной машине и стёр твой цифровой след, включая записи с камер наблюдения в ресторане.

— Ты был причиной, по которой меня никогда не допрашивали, — выдыхаю я с пониманием и изумлением. — Никто никогда не знал, что я была с ним в ту ночь или переписывалась с ним по сообщениям. Ты сделал всё это исчезнувшим. — Он забирает у меня стакан и ставит его рядом со своим на журнальный столик, затем тянет за наши руки, пока я не падаю к нему на колени, и он не садится так, чтобы я оказалась у него на коленях. Моё нутро трётся о его пах, джинсовая ткань царапает мои чувствительные складки через тонкие пижамные шорты, которые на мне.

— Я сделал бы для тебя всё, Сорвиголова. С того момента ты стала моей жизненной миссией. Я должен был выжить, стать сильнее и лучше в своём деле, если собирался защищать тебя. Это было почти десять лет назад, Скарлетт, и с того дня я прикрываю твою спину, даже если ты не знала, что я рядом.

Спроси его об убийствах, которые совершили не мы.

— Ты мой сообщник, но не все последние убийства были моими, — говорю я, когда его рука скользит по моей спине и сжимает мою ягодицу, и мы оба стонем, когда я трусь своим нутром о его быстро твердеющий член.

— Нет, я обнаружил, что у меня тоже есть страсть и голод к уничтожению отбросов мира. Это стало способом справляться с моей собственной яростью из-за прошлого, и мне нужен был способ заставить тебя понять, что ты не одна, поэтому я начал воспроизводить твои преступления. — Его другая рука погружается в мои волосы, массируя череп, пока я не издаю стон удовольствия.

— Я быстро понял, что ты похожа на меня, две стороны одной монеты, но ты, казалось, не помнила другую сторону себя или то, что делала в эти моменты беспамятства. Это называется диссоциативным расстройством идентичности и психической фугой. Ты не осознаёшь, что сделала, или что ты Пепельный Творец, и поэтому ты охотилась сама на себя, агент Лисса.

Всё это слишком много, чтобы осознать, и большая часть звучит невероятно. Как что-то из фильма ужасов или триллера, и даже не возможно. Неужели я могла настолько терять себя в одном из этих приступов беспамятства, что охотилась и убивала мужчин, не осознавая этого? Что, если он на самом деле Пепельный Творец и пытается убедить меня, что это я? Я больше не знаю, чему верить.