— А как же твоя мать? Она не расскажет ей? Я не хочу влипнуть в историю с тренером или отцом из-за какой-то использованной шлюхи.

— Не парься, чувак, ты в безопасности. Моя мать ушла с парнем, наверное, её там трахают, а Скарлетт ничего не скажет. Она знает, что у неё здесь хорошо, лучше, чем в других приёмных семьях, где она была. — Я слышу, как они смеются, их голоса сливаются воедино, а паника пытается захлестнуть меня. — К тому же, я думаю, ей нравится всё это внимание.

Их громкие шаги направляются в сторону лестницы, и я бросаюсь в свою комнату, хотя она не безопаснее любого другого места в этом доме. Я поворачиваю хлипкий замок на двери в отчаянной попытке задержать их, но я знаю, что это не остановит моего приёмного брата. Он не раз доказывал, что умеет его открывать, когда пробирается в мою комнату.

— Она наверху, держу пари, сука уже мокрая для нас.

— Нетнетнет. — Мой отчаянный взгляд мечется по комнате, глаза уже щиплет от слёз, я ищу выход, которого, я знаю, не существует. Мне следовало попытаться выбраться через чёрный ход. Тогда я могла бы сбежать в лес и переночевать в полях, пока Дженна не вернётся. Здесь я в ловушке, и мой единственный вариант — окно, но я на высоте двух этажей, и в прошлый раз, когда я пыталась залезть на ближайшее дерево, одна из веток треснула, и я почти уверена, что она теперь не выдержит моего веса.

Мой разум кричит, когда моё тело так сильно дрожит, что зубы начинают стучать. Я не могу позволить им причинить мне боль; их слишком много на этот раз. Я не смогу дать отпор, и я точно знаю, что после того, что они сделают со мной своими жестокими руками, возврата не будет.

Я живу в кошмарном аду последние полгода, с тех пор как моя предыдущая приёмная семья сгорела, а приёмный отец умер. Этот дом с Дженной и её сыном Джейсоном сначала показался мне выигрышем в лотерею. Здесь была съедобная еда, чистая одежда, и у меня даже была своя комната с замком. Дженна немного рассеянная и безответственная, часто оставляет нас одних и предоставляет самим себе, но она безобидна по сравнению с некоторыми приёмными родителями, которые у меня были раньше.

Проблема, которую я быстро обнаружила, заключалась в Джейсоне. Он на четыре года старше меня, старшеклассник и играет в футбольной команде. Он всегда пытается доказать, что принадлежит команде и популярным, более богатым детям, любыми средствами. Эти средства начали касаться меня, и я ненавижу это. В первый раз, когда он пробрался в мою комнату, я крепко спала и проснулась от того, что он был на мне, засовывая свой отвратительный член мне в рот. С тех пор стало только хуже.

Теперь я почти не сплю. Все мои нервы постоянно на взводе в ожидании того, когда он снова вломится в мою комнату и заставит меня делать с ним отвратительные вещи. Он всегда угрожает мне физической расправой, и даже несколько раз приставлял нож к моему горлу, пока я делала ему минет. Угроза, которую он использует чаще всего и которая, как он знает, срабатывает, — что он скажет своей матери, что я шлюха и пыталась соблазнить его и её парня, и меня отправят куда-то ещё хуже. Джейсон прав. Я жила в гораздо более опасных местах за свои жалкие четырнадцать лет жизни, и я не хочу туда возвращаться.

Ещё четыре года, это всё, что мне нужно продержаться, а затем я освобожусь от системы, которая держит меня в плену. После этого никто не сможет заставить меня жить где-либо. Больше никаких угроз, побоев или прикосновений против моей воли. Больше не нужно оказывать сексуальные услуги, чтобы выжить.

Я справлюсь, или по крайней мере я так думала, пока Джейсон не изменил правила своих больных игр и не начал приводить друзей домой, чтобы завоевать их одобрение. Теперь мне нужно беспокоиться не об одном ублюдке, который может изнасиловать меня, а о нескольких.

Я всё ещё справляюсь с синяками и жжением при мочеиспускании после прошлых выходных, когда Дженна уехала. Джейсон и двое его друзей были так грубы, им было плевать, как я плакала и кричала. В какой-то момент один из них засунул что-то мне в горло, и я потеряла контроль над телом и могла только беспомощно наблюдать, как они использовали меня в своей развратности, как секс-куклу, и оставили меня в луже моей собственной рвоты, мочи и их спермы, когда закончили.

Каждый раз, когда кто-то из них касается меня, часть меня разбивается, пока трещины не превращаются в паутину в моём разуме и сердце. Раньше я могла уходить в своё сознание, когда не могла сопротивляться, но в последнее время кажется, что нет никакого спасения. Ни от них, их прикосновений, ни от себя и самоотвращения после. Каждая часть меня чувствует себя грязной всё время, несмотря на то сколько раз я тру кожу до крови.

— Дорогая, я дома. — Громкий стук в мою дверь вырывает меня из мыслей. — Надеюсь, ты помыла свою грязную киску, сейчас тебя будут иметь по очереди. — Раздражающий голос Джейсона раздаётся за дверью, когда он гремит ручкой.

— Сука заперла дверь, нужно секунду, чтобы открыть.

— Давай быстрее, чувак, у меня член уже каменный. Я не могу дождаться, чтобы наполнить её задницу.