Он выходит из ванной, словно только что не вырвал моё сердце и не собрал его заново своими словами. Я захожу в душ, улыбка расплывается на моём лице, когда я позволяю горячей воде стекать по мне.

Меня вырывает из воспоминания спазмом желудка, и жжение на бедре привлекает моё внимание. Какого чёрта это? — спрашиваю я, проводя рукой по ноющей плоти и чувствуя шершавость и боль. Я поднимаю ноющую ногу, чтобы увидеть, что на моей коже вызывает это ощущение, и вижу злые красные порезы на её поверхности, но мне не видно их как следует из-за моего положения, несмотря на то что мои шорты задрались.

Я заставляю себя подняться на ноги, немного покачиваясь и держась за стену, чтобы добраться до стойки и большого зеркала. Мои руки дрожат, когда я сбиваю вещи со стойки, и они с громким стуком падают на пол. — Чёрт возьми! — Синяки, отпечатки пальцев, следы от ударов и отпечатки зубов усеивают мою кожу, словно я прошла через войну. Мой взгляд скользит по животу до укуса прямо над лобком, который воспалён и опух, и я вздрагиваю, когда касаюсь его кончиками пальцев. Ксавьер Пуан — дикий зверь, блядь. Если я когда-нибудь увижу его снова, он пожалеет. Часть меня надеется, что Джаспер выбьет ему зубы, в то время как другая часть, которая отказывается лгать себе, знает, что я наслаждалась каждой отметиной на моей коже, когда он их оставлял. Только теперь, после всего, я сожалею.

Моя голова снова кружится от дурноты, и я полностью жалею, что раздавила и приняла те три снотворных. Я просто так боялась, что сделаю что-то в забытьи или уйду и не буду знать, где была. Снотворные показались лучшим способом остановить себя и остаться дома, особенно после того, как Джаспера вызвали в офис, и ему пришлось уйти, оставив меня после того, как он крепко обнимал меня в моей постели и заставлял чувствовать себя в безопасности. Я почти попросила его остаться, но в последнюю секунду отказалась поддаваться своей потребности.

— Блядь, который час? — стону я и поворачиваюсь боком, тянусь за часами на стойке, но злые красные отметины на бедре привлекают моё внимание и останавливают меня. То, что я могла принять за царапины от грубой игры с Ксавьером, оказалось чем-то большим. — Какого чёрта?! — визжу я, поворачиваясь, чтобы лучше рассмотреть в зеркале то, что было вырезано на моей коже грубыми штрихами.

«ПЕПЕЛЬНЫЙ ТВОРЕЦ» написано неровными красными линиями на моей коже, горячей на ощупь. Я встречаюсь взглядом с собой в зеркале, мои испуганные карие глаза смотрят на меня с паникой. — Нетнетнетнет, блядь! — Я выбегаю из ванной на дрожащих ногах и ищу телефон в спальне, чуть не роняя его, когда нахожу, от того как сильно трясутся мои руки. Когда мне удаётся разблокировать экран после нескольких нервных попыток, меня ждёт сообщение в заметках, и это первое, что я вижу.

Ты должна помнить, что ты сделала, и кто ты.

Ты сильнее и храбрее всех, кого я знал.

Ты — моё всё, моя причина дышать.

Вместе мы очистим этот город.

Я жду тебя, Пепельный Творец. Ты и я принадлежим друг другу.

— Кто это сделал? — шепчу я, но что-то внутри меня подсказывает, что я уже знаю ответ. Острое воспоминание о тёмной фигуре в чёрном с маской-черепом, стоящей передо мной, прожигает мой разум, заставляя меня упасть на колени, когда я хватаюсь за голову от боли.

Я смотрю заворожённо, как он откидывает свой тёмный капюшон, обнажая пряди почти белых волос и бледную кожу, которая кажется почти прозрачной и потусторонней. Моё дыхание останавливается, когда он снимает маску, открывая все свои отчётливые черты лица. Передо мной стоит Ксавьер Пуан с самой злобной улыбкой, которую я когда-либо видела, его серо-голубые глаза сверкают в тусклом свете.

Когда я отворачиваюсь от него, страх сжимает горло, отражение в грязном окне привлекает моё внимание, и на меня смотрит изображение меня самой, одетой во всё чёрное, с кровью, размазанной по лицу, шее и одежде, мои тёмные волосы заплетены в косу, а глаза слишком широки и отстранённы, словно принадлежат кому-то другому. На земле рядом с нами что-то горит, пламя поднимается всё выше и выше. Они настолько реальны, что я клянусь, слышу их треск и чувствую жар, исходящий от них.

— Нет! Это не может быть... Нет, это кошмар... Я не... проснулась! — кричу я в пустом доме, но, лихорадочно оглядываясь, я вижу все свои вещи аккуратно разложенными. Моя рука тянется к волосам, и я понимаю, что они туго заплетены в косу, как на изображении. Боль от бедра заставляет мой взгляд снова упасть на изуродованную плоть, когда мои руки дрожат, и паника охватывает меня. Я всё ещё крепко сжимаю телефон, слёзы текут по лицу рекой, впитываясь в ками, который на мне.

Как это могло случиться? Телефон с грохотом падает на пол, и мои ноги подкашиваются, когда я падаю на колени, ударяясь о паркет с глухим стуком. Моя грудь так сжата, что я не могу проглотить ни глотка воздуха, и я с отчаянием хватаюсь за горло. Моё сердце словно пытается вырваться из груди, когда зрение начинает покрываться пятнами и темнеть.