Внезапно все волоски на затылке покалывают и встают дыбом. Я медленно поворачиваюсь на своём месте ко входу в ресторан, и, святые угодники, вот она, и, боже, она выглядит захватывающе. На ней сексуальное красное платье, которое не только подчёркивает её изгибы, но и заставляет её бледную кожу сиять. Её взгляд прищуривается в мою сторону, прежде чем она делает шаги к моему столику, и я чувствую, как взгляды каждого мужчины и даже некоторых женщин прикованы к ней. Вместо того чтобы вызывать у меня ревность, это наполняет меня гордостью, что она здесь ради меня.

Я встаю со своего места, мой взгляд медленно скользит по ней от её чёрных каблуков до макушки её головы с каштановыми волосами. Она позволила своим волосам остаться распущенными, вместо обычных хвостов и пучков, и тёмные волны струятся по её спине мерцающей массой. Мой взгляд поднимается к её лицу, и я почти проглатываю язык, когда замечаю, что она накрасила губы в тон платья, а глаза сделала дымчатыми.

— Добрый вечер, Скарлетт. Спасибо, что пришли. — Мой голос звучит глубоким рокотом в такт биению моего сердца. Я сжимаю руки, чтобы удержать их по бокам, а не тянуться к ней. Она — чистое искушение. Лисичка прямо из моих снов, и сегодня ночью, похоже, она полностью моя.

— Спасибо за цветы и приглашение. — Она улыбается, но улыбка не доходит до глаз. Я отодвигаю для неё стул, и она элегантно садится, скрещивая свои сексуальные ноги, и подол платья приподнимается, открывая глубокий разрез сбоку, обнажающий её бедро. Я подавляю стон и незаметно поправляю себя позади неё, прежде чем снова сесть, заметив, как мужчина за соседним столиком подмигивает мне с одобрением. Она, блядь, моя! Мне хочется закричать, схватить нож для стейка со стола и вонзить ему в глаз, но вместо этого я сажусь напротив Скарлетт и пытаюсь контролировать свою реакцию на её близость.

— Я... э-э... я искренне сожалею о том, что было сегодня днём. Это было некрасиво и ненужно с моей стороны. Я знаю, что вы делаете всё возможное, чтобы поймать Пепельного Творца. — Её глаза сужаются, прежде чем она натягивает фальшивое, приятное выражение лица, и мне хочется немедленно потребовать, чтобы она прекратила и высказала мне всё, что думает.

Она облизывает губы, и это действие мгновенно завораживает меня. Я наклоняюсь к ней через стол и тянусь к её лицу, словно желая коснуться его, прежде чем осознаю, что делаю.

Громкий ржущий смех звучит в моей голове, и это заставляет меня внезапно остановиться на полпути, когда она смотрит на меня с беспокойством и, как мне кажется, с любопытством. Я быстро опускаю руку на стол и притворяюсь, что просто тянулся за меню, чтобы положить его перед ней. Она прочищает горло и смотрит на меню, словно оно может в любой момент спрыгнуть со стола и укусить её. — Вы делали свою работу. Я понимаю давление карьеры и необходимость добиваться успеха.

Теперь моя очередь смотреть на неё с подозрением. Почему она такая любезная? Она должна назвать меня козлом и высказать всё, что думает, а вместо этого она тиха и сдержанна.

О, боже, она играет с тобой. Или она тупая как пробка.

Моя челюсть сжимается, и я чувствую, как быстро теряю контроль над поднимающимся внутри меня гневом. — Давай прекратим эту херню, хорошо, Скарлетт? Я вёл себя как последний мудак по отношению к тебе и твоему... напарнику, — цежу я. — Можешь смело высказать мне всё, что думаешь, может быть, даже плеснуть мне в лицо напитком, если тебе так хочется.

Она наклоняет голову и смотрит на меня своими тёмными шоколадными глазами, и мне интересно, что она на самом деле видит. Может ли она видеть сквозь фасад, который я ношу как вторую кожу? Видит ли она человека и монстра под ним? Нами движут схожие мотивы: быть лучшими в том, что мы делаем. Разница в том, что она считает, что лучший способ добиться этого — ловить убийц вроде Пепельного Творца и меня. Тогда как я знаю, что ей стало бы намного лучше, если бы она просто позволила себе быть несдержанной и следовала своим более примитивным инстинктам. Есть что-то особенное в том, чтобы пачкать руки кровью других; это очень освобождающее состояние ума.

— Как великодушно с вашей стороны. — Она фыркает, и это чертовски мило. — Говорить мне, что я должна чувствовать и как должна себя вести по отношению к вам. Вы делаете то же предложение всем своим спутникам за ужином?

Официант подходит и прерывает нас, прежде чем я успеваю ответить, и я киплю от желания, чтобы она взаимодействовала только со мной. — Какое у вас самое дорогое вино? — спрашивает она, не глядя в мою сторону.

— Это наше Château Margaux, мадам, чуть больше тысячи девятисот долларов за бутылку, — с восторгом отвечает официант. Ах, чёрт, я должен был знать, что она заставит меня заплатить за мои прошлые проступки так или иначе. Похоже, сегодня вечером пострадает мой банковский счёт.

Лучше так, чем твоё лицо, тебе не кажется?