— Это что за разговор с новым отцом, девочка?! Если бы не моя щедрость, ты была бы на улице, как никчёмная крыса, которой ты и являешься. — Его красное, потное лицо темнеет до глубокого бордового от гнева, а маленькие зелёные глаза сужаются. Я рассматриваю грязные пятна на его рубашке, и запах его пота заполняет мои ноздри, пока я не могу вдохнуть чистый воздух, не наполненный им. Я с тревогой наблюдаю, как он тянется к своему коричневому кожаному ремню, его мясистые пальцы не спеша продевают его через шлёвки брюк. Он знает, что мне некуда идти и нет способа сбежать от него. — Ты должна благодарить меня за то, что я взял тебя, и у меня есть идеальный способ, как ты можешь это сделать.

— Пожалуйста... — умоляю я в отчаянии, мой голос срывается от рыданий, готовых задушить меня. Его усмешка темна и полна злобы, когда он делает шаг ко мне. Моё тело начинает сотрясаться от крупных судорожных вздохов, когда я пытаюсь стать как можно меньшей мишенью, и ремень со свистом рассекает воздух и обрушивается на мою открытую кожу. Боль мгновенная и острая, моя кожа нагревается, становясь красной на руке. Я стискиваю зубы, сжимая руки в кулаки и желая, не в первый раз, чтобы я была сильнее и храбрее. Чтобы я могла как-то дать отпор. Может быть, если бы я была мальчиком, всё было бы иначе. Тогда я не была бы постоянной мишенью во всех этих приёмных семьях.

Ремень снова рассекает воздух, на этот раз попадая мне в плечо, и я не могу подавить крик, вырывающийся из меня. Он не медлит со следующим ударом, и я чувствую, как теряю контроль над мочевым пузырём, и влага подо мной заливает мои ноги. — Нет! Пожалуйста! Прекрати!

— Грязная грёбаная шлюха! Посмотри, что ты наделала! Ты заплатишь за это! — Он протягивает руку и хватает прядь моих тёмных спутанных волос, таща меня к себе, пока я пытаюсь не поскользнуться в луже, которую создала. — Убери это! Разденься и используй своё платье!

— Пожалуйста... — умоляю я, но знаю, что это бесполезно. Он не отпустит меня, пока я не подчинюсь, и это не закончится, пока он не получит от меня то, что хочет. Это всегда проигрышная битва, и всё, что она делает, — это добавляет боли и кошмаров, которые преследуют меня.

Иди в своё счастливое место, шепчет мой разум. Всё закончится быстрее, если ты просто сделаешь то, что он хочет.

Я не могу... я не буду.

От этого нет спасения, Скарлетт. Тебе просто нужно выжить.

Угловой столик привлекает моё внимание, струйка дыма поднимается от брошенной сигареты, и я гадаю, не собирается ли он использовать её, чтобы обжечь меня, как моя последняя приёмная мать. Я тянусь к подолу своего мокрого, выцветшего платья и снимаю его, моя кожа мгновенно покрывается мурашками. Я прижимаю его к себе маленькими, слабыми руками, всё ещё пытаясь скрыть свою наготу, с ужасом поглядывая на него из-под ресниц. Теперь он тяжело дышит, его грудь и выпирающий живот вздымаются и опускаются с напряжением.

Яростный гнев поднимается во мне, и я желаю, чтобы он просто перестал дышать, упал и умер. Даже если бы это случилось, я знаю, что это была бы лишь минутная передышка в моей жалкой жизни, и меня просто переправили бы в следующий дом, может быть, даже в худший, чем этот. По крайней мере, в этом есть другие дети, даже если они в основном игнорируют меня и перешёптываются за моей спиной.

— Убери пол, девочка! — требует он, его нога в тяжёлом ботинке выбрасывается вперёд и врезается мне в ногу. Слёзы быстрее текут по моему лицу, мои руки дрожат, когда я поворачиваюсь к нему спиной, надеясь сохранить хотя бы крупицу своего достоинства, и использую своё платье, чтобы вытереть ноги, испачканные мочой, и пол подо мной. Этот жест, должно быть, ещё больше разозлил его, потому что я получаю удар ботинком в середину спины, который заставляет меня упасть лицом в мочу. — Глупая шлюха, думает, что может мне отказать.

В следующее мгновение он уже на мне, его волосатая рука обхватывает мою грудь, пытаясь поднять меня с земли и прижать моё тело к своему. Я чувствую, как его отвратительный пенис упирается мне в поясницу, когда его другая рука пытается стащить мои мокрые трусики. Я сопротивляюсь ему изо всех сил. Кусаю каждую часть его руки, до которой могу дотянуться, пинаюсь, царапаюсь и рычу, и это заставляет его замешкаться. Он отшатывается назад, мой вес выбивает его из равновесия, и я использую момент его дезориентации, чтобы с силой ударить его головой. Он спотыкается о боковой столик, содержимое которого с грохотом падает на пол, включая зажжённую сигарету, которая закатывается куда-то в сторону.

Он отпускает меня на долю секунды, и я только успеваю встать на ноги, как он снова хватает меня за волосы и заставляет остановиться. — ДОСТАТОЧНО! — Его кулак врезается мне в лицо, и я падаю на пол, белые пятна появляются перед глазами, и тьма грозит поглотить меня.