Нет! Оставайся в сознании! Ты должна оставаться в сознании, Скарлетт, кричит голос внутри меня, но моя голова кружится, а вкус тёплых монеток заполняет мой рот.

— Мы могли бы сделать это по-хорошему, но теперь «хороший парень» кончился. — Его нога опускается мне на бедро, вдавливая меня своим весом в грязный пол. Крик вырывается из меня, и боль помогает отогнать быстро наступающую тьму. Движение в дверном проёме привлекает моё внимание — лишь вспышка ослепительно-белого, и затем оно исчезает. Я даже не уверена, что действительно это видела.

Он тащит меня к креслу в углу за волосы, как собаку на поводке. Моё тело движется в боли и тошноте, и я пытаюсь не упасть лицом вниз. Как раз перед тем, как мы достигаем кресла, и он с кряхтением тяжело плюхается в него, я замечаю, что его сигарета с опрокинутого столика добралась до края грязных штор, свисающих на пол, и от них начинает подниматься струйка дыма.

Он, похоже, совершенно не замечает того, что происходит за его спиной. Всё его внимание теперь сосредоточено на том, чтобы причинить мне боль. Мой взгляд полностью прикован к шторам, хотя я слышу звук его молнии и его стон. Его хватка на моих волосах пытается притянуть моё лицо ближе к его коленям, но я использую последние остатки сил, чтобы сопротивляться. Я не могу оторвать взгляд от ярко-оранжевых, красных и синих языков пламени, пожирающих ткань. Пламя, кажется, извивается и танцует, и это самое красивое зрелище, которое я когда-либо видела. Я так сосредоточена на нём, что перестаю сопротивляться, и ему удаётся засунуть головку своего пениса мне в рот, прежде чем я прихожу в себя и с силой сжимаю зубы.

— БЛЯДЬ! ГЛУПАЯ СУКА! — Он с силой бьёт кулаком меня по лицу, и из моего носа мгновенно хлещет кровь, когда он отталкивает меня от себя. Что-то внутри меня заставляет меня оскалиться в ответ, кровь покрывает мои зубы и рот, пока я отползаю от него на четвереньках.

Огонь вырывается наружу, как загнанный зверь, оживая и взбираясь по стене к потолку, пожирая всё на своём пути. Он наконец замечает это и кричит, пытаясь потушить пламя брошенным одеялом. Едкая волна жара проникает в мои лёгкие, и пот покрывает мою кожу, пока искры оставляют удушающий след. Пожарные сигнализации пронзительно воют по всему дому, и я слышу отдалённые звуки бегущих ног и хлопающих дверей. Хорошо, они все спасаются. Я даю им шанс на свободу от этого монстра.

Мой взгляд скользит по его телу, и я вижу перед распахнутыми штанами его член, безжизненно и брошенно свисающий между складок ткани. Тьма снова угрожает мне, но на этот раз всё иначе; она всепоглощающая и тесно переплетена с яростью. Я быстро ищу что-то, что можно использовать, чтобы ударить его, но, кроме пары мелких предметов, ничего не может нанести реальный урон. Я уже собираюсь сдаться, когда тихий голос прорывается сквозь мою панику, и я поворачиваюсь в сторону.

Маленький ребёнок, которому не больше четырёх или пяти лет, с почти белыми светлыми волосами, спокойно смотрит на меня огромными серыми глазами, которые я когда-либо видела. Он вытирает рукой сопливый нос и дрожит в дверном проёме в одной футболке, которая на два размера больше ему, и босиком. Даже оттуда, где я стою, заворожённая, жар разогревает мою кожу, я вижу красные рубцы на его ногах и шее. — Держи! — кричит он, и я понимаю, что он держит в своих дрожащих, тощих руках деревянную скалку — такую, какую используют для выпечки.

Я не останавливаюсь, чтобы обдумать, что собираюсь делать дальше. Я хватаю скалку и отталкиваю его обратно к входной двери. — Иди, убирайся, пока огонь не распространился. — Он колеблется на мгновение, прежде чем убежать, а я поворачиваюсь обратно к своему приёмному отцу.

Он всё ещё слишком занят попытками потушить огонь и не видит, как я подхожу сзади и размахиваюсь скалкой по его голове. Раздаётся тошнотворный звук, и сначала я не верю, что ударила его достаточно сильно. Он падает вперёд с криком и оглядывается на меня через плечо, роняя горящее одеяло.

Блядь, что мне теперь делать? Я замахиваюсь снова, на этот раз попадая ему в плечо, и он шатается и падает на колени, огонь бушует в дюймах от него. — Пожалуйста... — стонет он, и звук этого слова становится моей погибелью. Я замахиваюсь снова, неловко ударяя его по голове, затем роняю скалку и выбегаю за дверь, не оглядываясь.

— СКАРЛЕТТ! КАКОГО ЧЁРТА! — Джаспер трясёт меня так сильно, что у меня стучат зубы, и меня вырывает из этого ужасающего воспоминания. Я смотрю в его глубокие синие глаза, полные беспокойства, его кожа бледная, будто он увидел призрака. — Что, чёрт возьми, только что с тобой случилось? Ты была словно в каком-то трансе.

Я подавляю крик и глотаю большие рваные глотки воздуха, пытаясь развеять чувства из далёкого прошлого, которые всё ещё ужасают меня, когда я думаю о том моменте. Прошло так много времени с тех пор, как у меня был один из тех кошмаров, и у меня никогда не было такого наяву. — Я... я прошу прощения, — хриплю я, но в этот момент я понимаю, что держу в дрожащей руке.