Это должно быть интересно.

Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоить нервы. Мне нужно быть осторожным. Одно неверное слово — и кто-то такой наблюдательный и проницательный, как Скарлетт, может заподозрить мою причастность к Пепельному Творцу. Я хочу, чтобы она обнаружила это сама со временем, после того как я уже сделаю её своей. Её телефон снова вибрирует в сумочке, на этот раз у меня под ногой, и мне хочется с силой наступить на него и раздавить.

Упрямый ублюдок, не так ли? Может, тебе стоит перерезать ему грёбаное горло, Ксавьер? Это заставит его замолчать навсегда.

Я решаю использовать версию правды. — Я обученный репортёр, Скарлетт, и мы копаем до тех пор, пока не находим то, что ищем. Начали появляться улики, на которые, казалось, никто не обращал внимания, и это привело меня к Пепельному Творцу.

— Он оставляет вам подсказки? — спрашивает она, и её голос звучит нерешительно, и я заставляю себя не ухмыляться. О, милая Сорвиголова, тебе нравятся подсказки, которые я тебе оставляю?

Прежде чем я успеваю ответить, нахальный официант приближается к нашему столику с нашими основными блюдами и бросает на нас огорчённый взгляд из-за нетронутой икры. Приятель, не знаю, чему ты расстроен. Я тот, кому придётся платить за это дерьмо.

Мы оба молчим, пока он ставит перед нами дорогую говядину, и я понимаю, что внезапно умираю от голода, и не только от желания попробовать Скарлетт. Она ковыряется в еде, но я с точностью отрезаю идеальный кусок мяса и отправляю его в рот со стоном. Лёгкая усмешка появляется на её лице, прежде чем она тоже откусывает кусочек, и её выражение меняется на удовольствие. — Вкусно, правда? — Я вытираю рот салфеткой и замечаю, как она краснеет.

— Отвечая на ваш вопрос, да, в некотором смысле я считаю, что Пепельный Творец оставляет мне подсказки. В этих преступлениях есть своего рода artistry, красота среди смерти и пепла. Я думаю, вам просто нужно её искать.

— Красота в убийстве? — спрашивает она с приподнятой бровью, откусывая ещё один кусок, и меня наполняет удовлетворение от того, что она наслаждается едой.

— Красота есть во всём, Скарлетт, даже во тьме и зле. Зло существует не только для того, чтобы развращать или разрушать. Его единственная цель, я считаю, — поддерживать баланс. Тот баланс, который нужен миру, иначе он погрузился бы в полный хаос.

— То есть вы говорите, что миру нужен кто-то вроде Пепельного Творца? Вы звучите почти как последователь, Ксавьер. Может, вы член фан-клуба Пепельного Творца?

Я кладу нож и вилку и откидываюсь на спинку стула, встречая её любопытный взгляд. — Может, побудем немного честными друг с другом, Скарлетт? Без игр, без язвительных ответов, просто правда. — Она кивает и отпивает вина, и я на мгновение заворожён тем, как её горло движется вверх и вниз. Мои пальцы чешутся обхватить её нежную плоть и услышать, как она ахнет, когда я перехвачу её дыхание.

— Если бы вас не сдерживала ваша присяга и закон, которому вы служите, стали бы вы на самом деле пытаться остановить Пепельного Творца, зная то, что знаете сейчас? Я видел вашу реакцию на мои слова. Вы уже установили связь. Вы знаете, что они делают то, что вы не хотите или не можете делать.

— Закон служит своей цели. Несмотря на моё желание видеть, как каждый педофил и обидчик женщин платит за свои преступления, я не одобряю самосуд.

Я фыркаю от её абсолютной ерунды. — Правда, которую мы оба хорошо знаем, которую мы видим каждый день, заключается в том, что закон проваливается гораздо чаще, чем защищает кого-либо. То, что делает здесь Пепельный Творец, — это не слепой самосуд. В этом есть метод и практичность. Никто, кроме преступников, не страдает, Скарлетт. Почему бы не дать Пепельному Творцу немного больше свободы и посмотреть, сколько этих грязных демонов можно отправить обратно в ад? — Её глаза сужаются от моего заявления, и я чувствую, как воздух вокруг нас меняется, наполняясь напряжением.

О, чёрт, ты только что облажался, Ксавьер. Ты выдал себя, мальчик.

21СКАРЛЕТТ

— Почему бы не дать Пепельному Творцу немного больше свободы и посмотреть, сколько этих грязных демонов можно отправить обратно в ад?

Гул начинается в моих ушах, такой громкий, что заглушает все остальные звуки оживлённого ресторана вокруг нас. Мой взгляд сужается на Ксавьере, но зрение расплывается, и он становится искажённым. Я трясу головой, надеясь, что это поможет, но вместо Ксавьера я мгновенно вижу красные, янтарные и синие языки пламени, окутанные тьмой, и большую лужу крови вокруг них. Неустойчивость заставляет моё тело качнуться, и я протягиваю руку, чтобы схватиться за поверхность передо мной и не упасть на пол. Мои губы открываются и закрываются, но ни одного слова не слетает, только непрекращающийся звук крови, шипящей в огне. Пламя вздымается выше, с благодарностью пожирая свою смертоносную жертву.