Она приподнимает бровь в мою сторону, но я держу рот на замке, отказываясь возражать ей. — Мы возьмём это, пожалуйста. — Она открывает меню перед собой, и я с интересом наблюдаю, как её длинный чёрный ноготь скользит по предложениям, и могу с уверенностью предположить, что она собирается выбрать самые дорогие позиции. — Я возьму «Гранд-икру» на закуску и говядину Кобе вагю в качестве основного блюда.

Быстрый взгляд в меню передо мной показывает, что она заказала еды ещё примерно на тысячу долларов. Господи Иисусе. Всё будет хорошо, всё будет нормально, и она того стоит, успокаиваю я себя. Чтобы быть так близко к ней, я заплатил бы любую цену, даже за переоценённую рыбью икру.

Она мне начинает действительно нравиться; она умеет тебя выводить.

Официант вопросительно смотрит на меня, и я бормочу с видимым сглатыванием принести мне то же самое, хотя в мыслях уже выбрал что-то гораздо более дешёвое. У меня есть деньги, достаточно, чтобы жить и чувствовать себя комфортно, но я не купаюсь в них, по крайней мере, пока нет. Работа журналиста — в основном прикрытие для меня, и большая часть моего дохода поступает из даркнета. Мои навыки, скажем так, высоко ценятся.

Как только мы остаёмся одни и её внимание снова полностью сосредоточено на мне, я пытаюсь прояснить, что имел в виду. — Я не... э-э... делаю такое же предложение. Я... блядь, я делаю только хуже, да? — Её губы изгибаются в наслаждении, маленькая садистка. Я мечусь, как подросток на первом свидании, и сейчас я не знаю, как это исправить. Ни одна женщина никогда не заставляла меня чувствовать себя таким неловким и неуверенным. Всё во мне хочет, чтобы она влюбилась в меня, хотела меня так же сильно, как я хочу её, и она будет. Я сделаю всё, чтобы так и было. Она моя Сорвиголова, моя, а не чья-то ещё.

Ты уверен? Она выглядела очень уютно со своим напарником сегодня. Он даже возил её на машине. Они проводят много времени наедине друг с другом. Бьюсь об заклад, он трахает её очень хорошо.

ЗАТКНИСЬ, БЛЯДЬ! — ору я внутри своей головы, чувствуя, как моё кровяное давление поднимается вместе с температурой тела.

— Расскажите мне о себе, Ксавьер, — просит она, кивая официанту, который снова появился с бутылкой вина, стоящей больше, чем месячная аренда моего лофта. Он наливает нам обоим, прежде чем ускользнуть, как маленький хорёк, и я думаю о том, как ответить на её просьбу.

Да, Ксавьер, давай, расскажи ей, как тебе нравится прибирать за убийцами и как ты любишь немного пытать, калечить и убивать сам. Это должно очень хорошо сработать с агентом ФБР.

— Я... я вырос прямо здесь, в городе, — выпаливаю я и тут же хочу дать себе пощёчину за то, как жалко это прозвучало.

— Где вы получили степень по журналистике? — Чёрт, сразу к сути. Я точно знаю, что всего через пару кликов в её базе данных ФБР у неё будет эта информация. Она проверяет меня, чтобы увидеть, отклонюсь ли я от своей легенды? Я не отклонюсь. Я создал своё прикрытие, чтобы выдержать самое пристальное внимание, даже ФБР. Правда в том, что я никогда не ходил в колледж, и всё, что я знаю о мире, — это самоучка. Я всегда был губкой с фотографической памятью.

— Брауновский. Вы учились в Мэрилендском университете, верно? — В эту игру могут играть двое, Скарлетт, и я гарантирую, что знаю о вас гораздо больше, чем вы обо мне.

— Партнёр, родители, братья и сёстры, — спрашивает она, отпивая дорогое вино, тёмно-красная капля остаётся на её нижней губе. Я смотрю, как её язык соблазнительно слизывает её, и мой член встаёт по стойке смирно и упирается в молнию.

— Вы профилируете меня, Скарлетт, или я прохожу прослушивание для чего-то? — усмехаюсь я.

Да, для смертного приговора и билета в один конец на электрический стул.

— Интересный выбор слов, Ксавьер. Почему я должна вас профилировать? Вам есть что скрывать? — Она наклоняется вперёд на стуле, давая мне потрясающий вид на свою грудь в облегающем корсаже платья. Мой разум даёт сбой, все мысли вращаются только вокруг того, как восхитительно она, вероятно, пахнет, и как она стонала бы моё имя, пока я сосал бы её твёрдые, заострённые соски, которые я отчётливо вижу сквозь ткань.

Тебе стоит встать и уйти, пока ты ещё можешь, дурак. Ты играешь с огнём.

— Я открытая книга, Скарлетт. Можно ли сказать то же самое о вас?

19СКАРЛЕТТ

— Я открытая книга, Скарлетт. Можно ли сказать то же самое о вас? — Его вопрос всколыхивает что-то внутри меня. Что-то, что знает, что мои секреты не просто тёмные, они бездонные.

Ксавьер Пуан — интригующая личность. Я немного изучила его перед тем, как прийти сегодня вечером. Это была одна из причин, по которой я опоздала. Другая заключалась в том, что я просто хотела вывести его из себя и заставить попотеть, думая, что я не приду и его план провалился с самого начала.