Я поднимаю руку, прежде чем она успевает сделать больше, чем заикнуться, её глаза расширяются от моей наглости. — Я не сожалею ни о чём. Ни на одну грёбаную секунду, слышишь меня, маленькая лисичка. Если ты думаешь, что я просто вернусь к тому, как было, и буду притворяться, что не знаю, как звучат твои маленькие всхлипы, когда ты кончаешь на моём члене, ты ошибаешься, блядь.

— Этого не может быть, Джаспер! У нас есть работа, нам нужно поймать жестокого убийцу, и мы не можем позволить ничему отвлекать нас от этого! — Она начинает ходить взад-вперёд, растирая виски, её волосы развеваются от исходящего от неё напряжения. Я вижу, как давление и тревога оседают на ней, словно густое одеяло, и от этого в моей груди разрастается безнадёжность. Я позволяю ей немного выплеснуть ярость, хотя всё во мне хочет обнять её, отвести в постель и заново зажечь ту страсть, что была в машине.

Я решаю, что пришло время сменить направление её мыслей, и вместо того чтобы сосредотачиваться на нас, потому что хрен с ней, если она думает, что теперь нас нет, я возвращаю её мысли к Пепельному Творцу. — Ты заметила вторую фигуру в переулке на видео, но промолчала, Скарлетт. Почему?

Она отворачивается от меня, и я почти вижу, как шестерёнки вращаются в её голове. Она пытается придумать правдоподобное оправдание своему молчанию, но я отказываюсь позволить ей лгать мне дальше. — Ты знала, что всё это время был сообщник, и не сообщила?

Я бросаюсь вперёд и хватаю её за плечо, используя своё гораздо более крупное тело, чтобы прижать её к ближайшей стене. Я не готов к тому, как быстро она реагирует: её открытая ладонь с силой врезается мне в солнечное сплетение, а колено вонзается в мои драгоценности. Я кряхчу, задыхаясь от воздуха, и отпускаю её. Она использует инерцию моего падения вперёд, чтобы вонзить локоть мне в спину, роняя меня на пол, затем забирается на меня сверху, прижимая колени к спине и захватывая меня в удушающий приём.

— С меня достаточно того, что ты грубо обращаешься со мной, Джаспер Гарнье. Забудься. Я не одна из тех скулящих женщин, которые бегают за тобой и готовы встать на колени по первому требованию. — Она усиливает хватку, и белые пятна вспыхивают перед моим быстро темнеющим зрением. Я пытаюсь вдохнуть, но воздух пропитан желчью, поднимающейся по горлу от удара по яйцам. — Ты будешь относиться ко мне с грёбаным уважением, или я уничтожу тебя.

Она отпускает меня и выходит из зоны досягаемости, не сводя с меня глаз. Я перекатываюсь на бок и хриплю, прогоняя тошноту. Блядь, не буду врать, это было чертовски сексуально, не говоря уже о хорошем напоминании никогда больше не недооценивать её. Она, вероятно, сделала так, что у меня никогда не будет детей, но оно того стоило, теперь, когда я вижу этот взгляд гордой самоуверенности и удовлетворения на её лице.

— Я не знала, по крайней мере, не точно, пока не увидела видео. У меня были подозрения. Слишком много убийств за короткий промежуток времени, и никогда не остаётся улик. Убийцы совершают ошибки, даже самые организованные, но этот, похоже, не только всегда на шаг впереди нас, но и играет с нами.

Я поднимаюсь в сидячее положение, обдумывая только что сказанное ею. — Связи между ними, та нить, которую мы не можем установить, ты думаешь, что нашла что-то?

На её лице написана нерешительность, она борется с собой, стоит ли впускать меня в свои мысли. Боже, она такая чертовски красивая. Такая сильная и не желающая гнуться, такая решительная добиться успеха в одиночку, хотя ей не обязательно. Я знаю, что она не полностью доверяет мне; это видно по тому, как она сдерживает свои подозрения. Мне нужно как-то это изменить, и не только потому, что я хочу повышения, но, что важнее, потому что мы должны поймать этого безумного психопата, который убивает мужчин одного за другим.

— К чёрту! — рычит она и протягивает руку, чтобы помочь мне, и я с благодарностью принимаю её. Как только я встаю, она отходит обратно к стойке, словно ей всё ещё нужно расстояние между нами. Я заставляю себя оставаться на месте, хотя это последнее, чего я хочу. Она смотрит на мраморную столешницу, её мысли для меня непостижимы. — Я думаю, что все они — хищники, то есть мужчины. Насильники, детские обидчики, возможно, даже торговцы людьми. Те, кого убивает Пепельный Творец. Я не могу этого полностью доказать, назови это интуицией. Преступления жестокие, но также и личные, словно убийца верит, что оказывает услугу, божественное возмездие, если хочешь.

— Второй? Его роль только в прикрытии? Не похоже, что Пепельный Творец вообще знал о его присутствии. — Я тру уставшие глаза, волна изнеможения пронизывает меня. Это грёбаное дело станет моим концом. Если мы не сможем остановить и поймать этих двоих, моя карьера пойдёт прахом.