Что? Какого чёрта он имеет в виду, что ещё не полностью вошёл в меня? Всё моё тело содрогается, моё нутро горячее и переполненное, когда он отводит его до головки и снова вонзается вперёд, проталкивая себя глубже в меня, пока крик не срывается с моих губ, когда он быстро достигает предела в этой позиции. — Пожалуйста... — умоляю я, но я даже не уверена, о чём прошу.

Его рука в моих волосах мгновенно прижимает моё лицо к сиденью, заставляя меня задыхаться о кожу, пока я борюсь против его хватки и вторжения в моё тело. — Ты примешь меня всего, каждый жирный, грёбаный дюйм, маленькая лисичка. А теперь сделай мне одолжение, детка, покричи для меня.

Он с силой вонзается в меня, начиная наказывающий, жестокий ритм, от которого у меня звёзды в глазах, и я пытаюсь отодвинуть своё тело от него, крича, но звук заглушается кожей. Его хватка на моём бедре крепко удерживает меня там, где он хочет. Я отчаянно пытаюсь вдохнуть воздух с лицом, прижатым к сиденью. Я впиваюсь ногтями в его хватку, но это лишь делает его хватку жёстче, пока он берёт от моего тела всё, что желает.

Оргазм поднимается по моему позвоночнику, моё тело напрягается в ответ на всё, что происходит вокруг меня. Мой разум кричит о возможности того, что другие наблюдают, как он трахает меня, как похотливую шлюху, на боковой улице средь бела дня. И всё же ничто не заставило бы меня остановить происходящее. — Трогай себя, Скарлетт, заставь свою красивую киску петь. — Он наклоняется и сильно кусает меня за затылок, подчёркивая своё требование.

Мои дрожащие пальцы пробираются под моё тело, пока не достигают клитора, и я использую указательный и средний пальцы, чтобы быстро круговыми движениями тереть мой перегруженный узел нервов, пока он продолжает снова и снова вонзаться в меня, не сбиваясь с ритма, приближая меня всё ближе и ближе к краю. Смесь боли и удовольствия бурлит внутри меня, словно что-то коварное, требующее освобождения. Моё зрение начинает расплываться, белые пятна появляются перед глазами, и я слышу, как хриплым стало моё дыхание и как он рычит глубоко в горле, словно дикий зверь, готовый разорвать меня на части.

Я близка, так чертовски близка к точке разрыва, что почти могу ухватиться за вершину, чтобы броситься с неё. Мне нужен лишь небольшой толчок. — Я наполню эту красивую киску своей спермой, и часть меня действительно надеется, что ты не предохраняешься, маленькая лисичка.

Его слова — детонатор моего оргазма, и я закрываю глаза, когда волны эйфории накрывают меня с ослепительной точностью, а звук крови шумит в ушах. Он делает ещё два толчка, а затем вонзается до самого основания, его бёдра плотно прижимаются к моей дрожащей заднице, когда мои ноги наконец подкашиваются и падают на сиденье, ударившись лицом о переключатель передач.

Он наконец позволяет мне повернуть лицо в сторону и глотать огромные порции воздуха, пока моё сердце грозится выпрыгнуть из груди. Его тело полностью прижато ко мне, жар от его всё ещё одетого тела впивается в моё, пока его сбитое дыхание звучит в моём ухе. Никто из нас не может пошевелиться, пока мы отходим от одного из лучших оргазмов в моей жизни.

Звук достигает меня в моём блаженном состоянии, заставляя моё тело замереть и напрячься. Какого чёрта это? Я вытягиваю шею, но мои волосы покрывают моё лицо, как тёмная масса, частично ослепляя меня. — О, чёрт, — стонет Джаспер, выпрямляясь и выходя из моего опухшего, избитого отверстия. Я мгновенно чувствую влагу, вытекающую из меня, и стону от напоминания, что он кончил в меня. О чём, чёрт возьми, я думала, позволяя это?

Затем вибрация снова достигает моего слуха, и я мгновенно заставляю своё тело подняться, хватаясь за разорванные куски рубашки и пытаясь натянуть джинсы, теперь ниже колен. Хлопки. Кто-то снаружи машины не только хлопает, но и свистит. Кто-то только что наблюдал за тем, что мы делали.

Унижение заполняет меня, и я прячу лицо, используя волосы, чтобы снова скрыть свои черты. — КАКОГО ЧЁРТА, ДЖАСПЕР! — шиплю я громко, унижение вызывает жар в моём остывающем теле.

Джаспер отстраняется, и краем глаза я вижу, как он убирает свой член обратно в штаны — единственное свидетельство того, что мы сделали. Тем временем я полуголая и выгляжу как шлюха. — Заткнитесь, представление окончено! — рычит он нашей аудитории, направляясь к своей стороне машины и садясь обратно.

— Убирайся отсюда, блядь, сейчас же, Джаспер! — требую я, незаметно выглядывая в окно, чтобы увидеть, не снимает ли кто-то нас на телефон.

— Не переживай, Скарлетт. Я держал твоё лицо вне их поля зрения, так что всё, что они могли видеть, — это мой член, скользящий внутри тебя.

О, Господи, боже мой, он знал! Он знал, что кто-то наблюдает, и всё равно трахал меня, как уличную шлюху за двадцать баксов. Я убью его, блядь. Я теряю контроль, протягиваю руку и с яростью бью его пощёчину. Звук громко разносится в тишине машины, когда мы ускоряемся, заставляя его дёрнуть руль, но он быстро приходит в себя. — Как ты мог сделать это со мной?