Он больше не пытается скрывать своё веселье за профессиональной маской, и я мгновенно вижу его предвзятость; она сочится из его пор. Этот парень настроен выставить нас злодеями. Медленная, самодовольная усмешка расплывается по его красивому лицу, подпитывая мои подозрения. — В этом и проблема, не так ли, агент Лисса? Вы всё ещё пытаетесь составить его профиль, всё ещё пытаетесь его поймать. — Он делает шаг ближе, пока его талия не прижимается к жёлтой полицейской ленте, разделяющей нас. — Вы ни на шаг не приблизились к тому, чтобы убрать его с улиц и посадить за решётку. Вы пока потерпели неудачу, и это запятнает вашу безупречную репутацию, не так ли?

Словно он ударил меня. Я отступаю на шаг, прежде чем напоминаю себе оставаться неподвижной и не позволять этому мудаку выбить меня из колеи. Что-то в нём кажется таким знакомым, даже выражение его лица, представляющее собой смесь злобы и флирта, не кажется чужим. Я уверена, что никогда не видела его ни на одной из наших пресс-конференций, но, может быть, где-то в интернете? Почему он кажется мне угрозой, которую я должна распознать?

Я собираюсь ответить на его обвинение, когда Джаспер сдвигает своё крупное тело так, что практически заслоняет меня от взгляда Ксавьера. — Довольно. Это активное расследование, и нам нечего добавить.

Его тон не терпит возражений, он хватает меня за запястье, его длинные пальцы больно впиваются в мою чувствительную кожу. Когда я вздрагиваю от его хватки, он ослабляет её, но не отпускает, оттаскивая меня от толпы, и чувство унижения наполняет меня. Какого чёрта он делает? Это какая-то пещерная херня! Единственное, что удерживает меня от удара коленом в пах, — это осознание того, где мы находимся и сколько глаз смотрят на нас. Бьюсь об заклад, он тоже на это рассчитывает, иначе никогда бы не посмел устроить такое.

Его яростный взгляд встречается с моим, и всё, что я собиралась сказать в знак протеста, застревает в горле. Святые угодники, он вне себя от ярости. Его высокие скулы, покрытые щетиной, окрашены в розовый цвет, а сапфировые глаза полны убийственного гнева. По его крупной фигуре течёт огненная энергия, но она не производит того эффекта, на который он, вероятно, рассчитывает. Я не боюсь его, нет, вместо этого мои трусики влажные, а соски затвердели в чашечках лифчика.

— Садись в машину, блядь, Скарлетт, нам нужно поговорить, — рычит Джаспер, толкая меня к пассажирской стороне своей машины. Я вытягиваю шею, чтобы снова взглянуть на Ксавьера Пуана. Его светлые глаза следят за мной, и он спокойно смотрит в ответ, словно чувствует моё беспокойство. Он не отступил перед моими словами и не испугался гнева Джаспера. Кто этот человек, который добровольно встал на нашем пути?

Дверца машины открывается, и Джаспер нетерпеливо смотрит на меня сверху вниз. — Ты можешь сесть в машину сама, или я посажу тебя силой, Скарлетт. В любом случае, ты уедешь отсюда со мной. Ты решаешь, как это будет.

Он наклоняется вперёд, его тёплое дыхание касается моего уха, заставляя меня дрожать. — Ты была непослушной девочкой, маленькая лисичка. Ты скрываешь от меня секреты. — Наши глаза встречаются, тёмно-синие впиваются в карие, и никто из нас не желает уступать. — Испытай меня, Скарлетт, я, блядь, бросаю тебе вызов. Я перегну тебя через капот моей машины и выпорю так, как ты заслуживаешь, за то, что ты пыталась играть со мной и моей карьерой, независимо от того, кто смотрит.

— Ты не посмеешь, — огрызаюсь я, наконец обретая немного смелости. Мой разум кружится от его угроз и того факта, что он назвал меня «маленькой лисичкой». Джаспер никогда раньше не вёл себя агрессивно по отношению ко мне. Да, он флиртовал и иногда был настоящим козлом, но никогда не угрожал. Что, чёрт возьми, изменилось? Это не может быть просто вопросом того, что тот парень, Ксавьер, вывел его из себя. Репортёры постоянно ставят под сомнение нашу профессиональную этику и способности.

Он приподнимает тёмную бровь, его губы растягиваются, позволяя мне увидеть его ровные белые зубы. — Уверяю тебя, Скарлетт, нет ничего, чего бы я хотел больше, чем проучить тебя. Урок, который ты не скоро забудешь, о том, что лгать и переходить мне дорогу. — Я выдерживаю паузу, вглядываясь в его взгляд, прежде чем скользнуть внутрь машины. Он мгновенно захлопывает дверцу, обходит машину, и мы вылетаем с места преступления, прежде чем я успеваю собраться с мыслями.

— Ты совсем с ума сошёл? — спрашиваю я. Гнев, который был под поверхностью, прорывается наружу, когда я оцениваю, как эта сцена выглядела для всех зевак и для нашей команды, наблюдавшей за нами. Он выставил меня слабой, словно я нуждалась в спасении от нескольких резких слов. Я заставляю себя сделать несколько глубоких, успокаивающих вдохов, чтобы не наброситься на него, пока он мчится с бешеной скоростью по мокрым улицам.

— Возможно, — бормочет он себе под нос, но я слышу. Он не сводит глаз с дороги и дышит ровно, но нервный тик на его челюсти и хватка на руле выдают его.

— Какая ложь? — Я полностью поворачиваюсь на сиденье, чтобы сверлить его взглядом, отказываясь быть кроткой. Он быстро смотрит на меня, прежде чем отвести взгляд. — Ты сказал, что я скрываю секреты и лгу тебе. — Раздражающая тишина встречает мои вопросы. Теперь он награждает меня молчаливым ледяным обращением после того, как вёл себя как иррациональный, ревнивый болван? Постой. Чему ему вообще ревновать, и откуда взялась эта мысль?