Я прокручиваю в уме искажённую сцену встречи с двумя агентами. Моё внимание сосредоточено на внешности Скарлетт. Там было что-то, какое-то мельчайшее выражение, которое заставляет меня верить, что она нашла оставленную мной подсказку. Конечно, она нашла, она гениальна.

Момент проигрывается снова и снова в моей голове, каждый раз показывая мне больше деталей. Ярость, переплетённая с поведением агента Гарнье, когда его вызвали. То, как он смотрел на Скарлетт, словно должен был защитить её от опасности, от меня.

Я снова бью кулаком, чувствуя, как костяшка хрустит и ломается, как и мой разум. Кожа разрывается дальше, и багровая нить быстро покрывает мои пальцы, как смертоносный змей. Я смотрю, заворожённый, как крупные красные капли падают с моих сжатых пальцев, окрашивая пол внизу и создавая прекрасный абстрактный узор. Одна. Две. Три. Каждая капля расцветает в свой собственный крошечный шедевр.

Я наклоняю голову, прищуриваясь, представляя, что это кровь агента Гарнье, которую я проливаю вместо своей, и эта мысль согревает меня до глубины души. Как он смеет пытаться удержать её от меня! Он коснулся её, не случайно, не профессионально, нет — собственнически. Он встал между нами и заслонил её от меня, словно имел на это право. Словно верил, что она должна быть за его спиной. Смех вырывается из моего горла, но он не звучит по-человечески. Он скребётся о мои зубы, желчь поднимается по горлу. — Он думает, что может защитить её.

Сможет? Что ты собираешься с этим делать? Будешь сидеть здесь, истекая кровью, как зарезанная свинья, или сделаешь что-нибудь с ним?

— Я знаю, что ты пытаешься сделать, — рычу я, когда он напирает на барьер между нами, пытаясь снова взять контроль. Я не могу этого допустить. Я не уверен, что он сделает дальше, но знаю, что это будет связано с тем, чтобы пойти за Пепельным Творцом и Скарлетт. Я не могу позволить ему причинить им вред.

Тебе нужно убить одного из них. Покажи мне, что ты можешь защитить нас, или я сам приму решение, кто умрёт, Ксавьер.

Это не предупреждение, это обещание. В следующий раз, когда ему удастся вырвать у меня контроль, он пойдёт за одним из них. Я не могу рисковать тем, что что-то случится с Пепельным Творцом или Скарлетт, но мне нужно успокоить этого кровожадного ублюдка, который живёт внутри меня.

— Я убью его, я уничтожу Гарнье. — Одна мысль об этом приносит чувство восторга, и я чувствую одобрение моего выбора, пронизывающее мой разум. Да, как только агент Джаспер Гарнье перестанет дышать, я смогу завладеть Скарлетт. Ничто и никто не помешает мне забрать её. Он должен заплатить за то, что пытался заявить права на то, что принадлежит мне, и за то, что пренебрежительно отнёсся к гениальности Пепельного Творца.

Я направляюсь к раковине в ванной, чтобы смыть кровь, и мой взгляд встречается с моим отражением в зеркале, заставляя меня внезапно остановиться. Мои окровавленные пальцы поднимаются к моему бледному лицу, серо-голубые глаза с лихорадочной интенсивностью смотрят на меня в ответ из лица, напоминающего призрака. Интересно, что она обо мне подумала? Показался ли я ей красивым? Женщины говорили мне, что моя внешность экзотична, даже обезоруживающа. Мои пальцы скользят, рисуя символы смерти на моих чертах, которые совпадают с татуировками, покрывающими мою кожу, а мои губы расплываются в усмешке.

— Скоро, Скарлетт, я выкрашу тебя той же кровью, объявляя тебя моей и Пепельного Творца. Мы всегда будем вместе, но сначала я должен покончить с жизнью Джаспера.

Я начинаю напевать, поворачивая двойной душ на самую горячую температуру, снимая одежду и шагая внутрь, позволяя обжигающей воде хлестать по мне. Моя рука мягко скользит вниз по груди, пока не достигает моего полувозбуждённого члена, и мои пальцы смыкаются вокруг быстро набухающей головки, сильно сжимая, пока из моих губ не вырывается хриплый стон. Другая рука движется к основанию, затем мягко перекатывает мои яички между пальцами. Я начинаю поглаживать свой ствол, жёстко надавливая на каждое из моих пирсингов на лестнице Иакова, нуждаясь в боли, чтобы переступить грань. Мои ногти впиваются в мягкую плоть, когда в моём сознании появляется образ Скарлетт. — Блядь, Сорвиголова, ты мне так нужна.

Я отпускаю головку и начинаю наказывающе трахать свою руку, звук кожи о кожу борется со звуком бегущей воды. Моя другая рука поднимается, ловкие пальцы находят кольца в моих сосках и дёргают их, пока хриплый стон не пронзает воздух. Слишком много и в то же время недостаточно. Мне нужно больше боли, я должен чувствовать себя всё ближе и ближе к моему раю, к благословенной тишине, которую может дать только разрядка.