Теперь еда. В мешке лежало ещё три лепёшки и полоски вяленого мяса на день, если жевать по-честному, и на два, если жевать по-скупому. Я собирался жевать по-скупому, но не сегодня, потому что после двух падений тело требовало своё и требовало громко.

Взял лепёшку и, когда сделал первый укус, услышал шорох. Тонкий, у самой воды, шагах в шести, там, куда свет не доставал. Замер с куском во рту. Шорох повторился, и к нему добавился второй, кто-то мелкий скребёт коготками по камню. Взял горящую щепку и повёл ею в ту сторону. Из темноты на меня блеснуло парой мелких глаз.

Тварь сидела у стены, длинная, худая, с голым хвостом и узкой мордой, и глядела на мою лепёшку с наглостью, которую я узнал бы где угодно. Шмыг. Только жирнее того, что я вытаскивал из нор дома, и пальцы длиннее, растопыренные. Внутри поднялось то, чего я не ждал вовсе. Тепло. Моя первая убитая добыча.

Проглотил кусок и произнёс шёпотом, самому себе:

— Давно же я вас не ел...

Шмыг дёрнул мордой на звук и не ушёл. Здешние люди, похоже, видели редко, а может он был голоден и наблюдал за моей лепёшкой. Проследил за тем, где он стоял. Щель у самого пола нашлась сразу, обмазанная вокруг, а рядом с ней вытоптанная дорожка к воде. Помёт свежий вперемешку со старым.

Гнездо. Достал из мешка ремень и сделал петлю. Кусок лепёшки положил у выхода, отсел, вытянул ремень и замер. Вспомнил, что оставил верёвку у первого места своего ночлега и разозлился. Ничего найду ещё.

Первого шмыга взял на девятой пульсации, а дальше пришлось ждать, потому что после первого они притихли. Сто пульсаций и второй шмыг был пойман. Оставил ловушку с лепёшкой и занялся разделкой первых двух. Третий и четвёртый попались тоже. Хороший улов внизу некогда здания разрушенной части города.

,

Пока я готовился к еде, все мысли были заняты только мясом и тем, какое оно может быть вкусным. На какое-то мгновение даже обрадовался, что упал сюда. Больших тварей я не встречу, людей тоже. Есть время передохнуть и поесть. «Повезло»…

Шкуры сложил отдельно. Мясо насадил на нож и держал над углями. Запах поднялся такой, что у меня свело челюсти, и я поймал себя на том, что глотаю слюну, как тогда, в первый мой раз. Жир, что стёк на камень, собрал в кусок тряпки. Пригодится.

Ел долго и обжигался. Потом сидел, привалившись к стене, и слушал, как в животе тяжелеет, а по телу расходится тепло. Огонь щёлкал, вода капала, где-то в глубине за щелью отзывалось эхом. Впервые за этот экзамен мне было тепло, сухо, сыто и никто не пытался меня убить. Закрыл глаза и просидел так пульсаций двести, ни о чём не думая вовсе.

Потом поднялся, потому что дело было не закончено. Шкуры. Взялся за них, пока они не задубели. Костяную иглу и моток жильной нити я достал из своего мешка, что был со мной из Руин. Выскоблил мездру начисто, потому что если оставить жир, и через день оно завоняет. Промыл и растянул на камнях у огня, не вплотную, чтобы не сжечь.

Из одной шкурки вышел бы мешочек размером с половину кулака и никакого толку. Из четырёх, если сшить внахлёст и вывернуть швом внутрь, получался мех примерно на мою сломанную флягу.

Шил долго и криво. Игла шла плохо, нить путалась, палец проколол дважды, первый шов распорол и переделал заново, потому что его повело. Горловину вывел из скрученного лоскута и стянул жилой в два оборота. Швы промазал изнутри жиром, который вытопился со шмыгов над углями. Вонь была та ещё.

Налил воды и подвесил на выступ. По нижнему шву медленно набухала капля. Подождал ещё немного и больше ничего не вышло. Может, не самое лучшее творение, но зато её нельзя забить о камень, когда упадёшь.

Треснувшую флягу положил на камень, обрезал ножом у плечиков и вытащил верх вместе с пробкой. Примерил к меху, подрезал край и стянул жилой в два оборота. Теперь мой мешок для воды хотя бы закрывался.

Голова после еды работала лучше, и теперь можно было взяться за ещё кое-что. Тряпку Одра достал из Схрона и развернул на колене. Кровь на ней высохла давно и потемнела до бурого. Ткань задубела и ломалась на сгибах. Никакого узора на ней больше не было и в помине: линии, которые я разглядывал у первого костра, догорели вместе с остатками силы в крови.

Прикрыл глаза, и вытащил узор из памяти. Внешняя дуга. Разрыв слева. Две черты внутрь. Узел на пересечении. Хвост вниз.

Если это и глиф, то какой-то сложный, скорее всего сцепка и, похоже, в этом вся проблема. Школьные знаки мне помогла вбить Севра, свои я размещал через боль, а вот как работать со сцепкой… я не знал. Нужно попробовать его использовать: не знаю, получится или нет, но хотя бы начать. Посмотреть во что упрусь и может потом какая мысль придёт.

Первую попытку провёл через гнездо. Выбрал левую кисть, ту, где сидят Короткая и Тяжёлая Черта. Собрал рисунок перед внутренним взором и потянул к гнезду тонкой нитью через дугу. Гнездо приняло нить и тут же выплюнуло всё остальное. Ударило так, что я согнулся, и ладонь свело до самого локтя. Дышал через зубы пульсаций тридцать.

Рисунок не удержался. Не то что не лёг, а не задержался ни на пульсацию, будто я пытался положить камень на воду.

Разжал пальцы по одному.