Глава 1

Тень под обломанной колонной не сдвинулась оттого, что я на неё смотрел.

Значит, у меня не пять суток. Пять суток минус кусок, который забрали, не спросив. Сколько именно, не знаю. По теням выходило часов пять, может, шесть. Проверять было не по чему, поэтому взял большее и решил считать от него.

Злиться можно потом. Сначала работа.

Присел над отпечатком собственного колена и прикинул, что вообще имею. Копьё. Меч на боку. Нож. Мешок с лепёшками, вяленым мясом, тряпками, мазью, огнивом, верёвкой и запасными ремнями. Одна фляга. Источник наполовину, и половина эта не растёт, ещё и кисть в пластине.

И ни одного человека вокруг.

Первое, что нужно сделать, я знал. Найти своих, пока следы ещё есть. Песок держит отпечаток хорошо, вот только ветер тут шёл поверху ровно и без пауз, а такой за полдня вылизывает всё до гладкого. Если ребят выбросило раньше меня, часть их следов уже нет. Если позже, тем более надо спешить. И самое важное… стоять здесь нельзя.

Версия о случившемся у меня была одна, и она держалась крепко. Артефакт Вельт. Синара не собиралась гоняться за нами по руинам с двумя десятками человек, потому что это долго и глупо. Если я правильно понял её замысел, она разобрала нашу группу в момент переноса, а своих оставила вместе.

Дальше начинались дыры. Непонятно где оказался только я, или мои ребята тоже? Где они… рядом, в трёхстах шагах или на другом конце этого некогда города?

Ответов не было. И разбираться в этом, сидя на песке, я не собирался. Если нас разбрасало точечно, значит, противник рассчитал всё. Следовательно, он знает и то, где я сейчас. Поднялся. Огляделся ещё раз, теперь уже не для поиска, а для памяти.

Обломанная колонна с косым сколом сверху. Такую я узнаю издалека. За ней стена в три окна, и среднее заложено камнем, что странно, потому что два соседних пустые. Слева провал между домами. Справа улица уходит вниз, потому что весь этот кусок города лежит на склоне.

Достаточно. Место я себе запомнил. Дальше вопрос был простой: куда идти, если не знаешь, где искать?

Первый круг я сделал шагов в тридцать и потратил на него больше времени, чем на десять таких же в родных руинах. Там я мог идти и читать землю на ходу. Здесь приходилось останавливаться у каждого угла, потому что их было слишком много.

Старый город лежал улицами. Настоящими, с двумя стенами по бокам, и между ними получался длинный каменный коридор. Для скрытого движения лучше не придумаешь, потому что тебя не видно ни с какой стороны, кроме двух. И ровно поэтому же каждый поворот превращался в стенку, за которой могло стоять что угодно.

К третьему повороту я поймал себя на злости. Дома, в перемолотых в щебень руинах, я ночью бежал почти вслепую и знал, где яма, где узкое место и в какой щели сидит иглоспин. Я не думал об этом, тело само помнило. Здесь у меня отобрали единственное преимущество, которое у меня всегда было, и вернули на уровень «городского мальчишки», впервые вышедшего за ворота.

Раздражение помогало держать голову холодной, поэтому я его не гасил.

Искал я всё сразу. Отпечаток подошвы. Осыпь на краю плиты. Сломанную траву, которая тут росла жёсткими пучками там, где камень треснул достаточно, чтобы держать воду. Кровь. Сдвинутый камешек, который лежит светлым брюхом кверху, потому что его перевернули ногой. Царапину от древка по стене на уровне пояса. Знак: две коротких черты крестом и третья в сторону ухода, ниже колена, под выступом.

И слушал. Голос я бы услышал издалека, потому что тишина стояла такая, что собственные шаги казались чужими.

Ничего.

Расширил круг.

Руины разворачивались медленно, кусками, и каждый кусок я разбирал. Кладка почти везде осела, и первые этажи завалило до половины. Кое-где выше. У одного дома обвал лёг так, что по нему можно было подняться на второй уровень, не касаясь стены. Просто идёшь вверх по камню, как по осыпи. Задрал голову.

Над проходом висели остатки перекрытия, и в тёмной щели между балками спокойно поместился бы человек или не человек. Ничего там не было, но кровь в ушах у меня всё равно стукнула.

Песок лежал не везде. Он собирался в затишках, у стен, в углах дворов, а на открытой мостовой камень оставался голый и следа не держал вовсе. Выходило смешно: пройти по руинам, не наследив, было проще, чем наследить. Достаточно идти по плитам.

Это работало против меня. Я мог пропустить своих ровно там, где они прошли аккуратно. И это же работало на меня. Двадцать человек Синары по плитам красиво не пройдут. Такие оставляют не след, а борозду.

Вода была. Не текла, а стояла в трещинах, в выбоинах, в чашах провалившихся подвалов. Оттуда и трава, оттуда и деревья, что кое-где повылезали прямо сквозь крыши и развернули стены корнями.

Дерево посреди дома я разглядывал дольше, чем следовало. Оно сидело в проломе как влитое и держало половину кладки на себе. Убери его, и всё сложится.