Спускаться и кричать зелёным накидкам, что за ними идут, я не собирался. Ночь, Плакальщик рядом, я один. Откроюсь им и получу ещё одну неизвестную группу, которая может оказаться опаснее птицы. Лучше остаться в тени и продолжить смотреть. Если это наблюдатели экзамена, мне будет полезно понять их правила. Если нет — тем более не стоит лезть.

Группы ушли, и я последовал за ними. Сполз с галереи спиной вперёд, нащупывая упор ногой. Дальше пришлось думать, как мне теперь следить. Двинулся по остаткам перекрытий. Пробовал носком, переносил вес медленно, через всю подошву, держался ближе к стенам, потому что у стены кладка садится последней.

Первые полсотни шагов вышли даже удобными: перекрытие лежало сплошняком, сверху нависал кусок второго этажа, и меня не взяли бы ни сверху, ни снизу. Потом сплошное кончилось. Пол был выломан кусками, и куски торчали, как разбитые зубы, а между ними оставались перемычки шириной в две ладони. По ним я и двинулся, боком, прижимаясь плечом к стене.

На третьей остановился. Давление легло на плечи ровно, без предупреждения, и Росток внутри сжался сам, раньше, чем я успел что-то решить. Плакальщик снова близко. Замер, вжавшись в кладку под нависающим куском стены. Двадцать пульсаций. На сороковой мир умолк так же плотно, как на перекрёстке, вместе с ветром, осыпью и моим дыханием.

Тень прошла над проломом. Кусок неба закрылся и открылся, и ни свиста, ни хлопка, ни ветра в лицо. Давление отползло вбок. Звук вернулся сразу и целиком, и я услышал, как у меня стучит в горле. Под ногой скрипнуло. Камень, на котором я стоял, вдруг треснул. Заметил, что один из тех четверых повернул голову в мою сторону и смотрит наверх. Плита подо мной просела. Нужно уходить.

Дальше по стене шёл кусок, который мне не понравился сразу. Пол там лежал целиком, без выломов, и потому выглядел лучше всего остального. Вот только вдоль стены тянулась тёмная полоса в ладонь шириной, из тех, что оставляет вода, когда годами течёт по одному месту.

Мокрый камень я разглядел и понял, что кладку под ним разъело. Но оставаться на месте нельзя. Тварь рядом, на звук один уже обернулся и, судя по тому, как гуляет плита, она может провалиться в любой момент. Пришлось выбирать между двумя «плохо».

Прошёл аккуратно шагов пять. Кладка не хрустнула и не осыпалась. Чуть выпустил воздух, который задержал. Посмотрел на группу наблюдателей, но она уже ушла.

И тут кладка подо мной села. Целым куском, вместе с тем участком пола, на котором я стоял, будто из-под него убрали подпорку. Копьё я выпустил сразу, потому что руки сами потянулись к стене. Левая поймала край. Правая легла рядом, и пальцы в пластине не сошлись.

Провисел я на одной руке пульсации две. Потом край, за который я держался, ушёл следом.

Летел недолго. Первый удар пришёлся в бок, второй в спину, а дальше меня понесло по чему-то наклонному и мокрому, и вот тут я уже не понимал, где верх. Мешок сполз на шею и придушил. Что-то содрало ладонь. Меч на боку ударил по бедру ровно туда, где под тряпкой лежала рана.

Приземлился на четвереньки в холодную воду, по локоть.

Полежал.

Дышать не выходило пульсаций пять, а когда вышло, то с хрипом, и хрип этот отдался в спине так, что перед глазами поплыло красным. Когда смог, не выругался, а прислушался. Сверху сыпалось. Долго, тонкой струйкой, и струйка эта звучала оглушительно, потому что вокруг было пусто и гулко. Потом сыпаться перестало.

Тихо.

Тогда уже выругался, шёпотом, всеми словами, какие знал, и половину из них я подобрал от сына дружины. Осмотрелся, вернее, попробовал. Темнота внизу была не такая, как наверху. Наверху ночь всё-таки светила, две луны и открытое небо, и глаз хоть что-то брал. Здесь он не брал ничего. Ладонь перед лицом я не увидел, а почувствовал по движению воздуха.

Пошарил вокруг себя. Вода. Холодная, неглубоко, по запястье, и дно под ней гладкое, обработанное. Не яма и не провал в подвал. Камень уложен ровно, с небольшим уклоном, и он уходил в одну сторону.

Водосборник или канал, по которому воду когда-то вели. Отполз в сторону, пока плечо не упёрлось в стену, и привалился к ней спиной.

Бедро под тряпкой было мокрым и тёплым, а вода вокруг холодная. Вроде бы больше ничего не пострадало. Проверил всё остальное: мешок на месте, меч на боку, нож на поясе. Обшарил вокруг на вытянутую руку, потом дальше, ползая по воде и щупая дно. Нашёл камень, кусок дерева, что-то склизкое. Копьё осталось наверху.

— Шалх! — не сдержался я.

Попытался себя поругать, не вышло. Я всё сделал правильно, решения, которые я принимал... у них была цель. Это руины, и то что я шёл сверху, имело свои преимущества и риски. Теперь я хотя бы знаю как искать помеченных. Использую это, чтобы найти ребят. Возможно не стоило разглядывать наблюдателей: охотничий интерес проснулся, вот я и не сдержался.

Дальше пришло то, о чём я думал с той пульсации, как перестал катиться. Задрал голову. Где-то там, высоко, должна была быть дыра, в которую я провалился, и через дыру эту должно было идти хоть какое-то небо.

Ничего.

То ли меня протащило по наклону в сторону, то ли сверху всё завалило тем же куском кладки, который поехал вместе со мной.